– Конечно же, дорогая, можем и утонуть, – так же серьезно ответил Лайонел.
– Знаешь, Лайонел, – выкрикнула Августа, – наконец-то мне пришла в голову трезвая мысль.
Услышав о трезвости. Лайонел тут же вытащил из ведерка со льдом бутылку шампанского и попытался наполнить бокалы вновь.
– Нет-нет, не спеши, не делай этого, – запротестовала Августа, пытаясь удержать Лайонела, – не спеши.
– Почему? – вопросительно посмотрел на свою бывшую жену Лайонел.
– Сейчас все поймешь.
– Ну что ж, тогда говори.
– А что, если нас унесет в одинокой лодке в открытый океан?
– Нас с тобой унесет в лодке? Да это же будет просто великолепно! Это будет прекрасно! Я об этом только могу мечтать, – ответил Лайонел, восхищенным взглядом оценивая свою спутницу.
– Послушай, Лайонел, а если нас закружит суета сует? Все эти суды, бумаги – все не так просто, как мы с тобой думаем.
– Спокойно, спокойно, Августа, – Лайонел положил свою ладонь на руку Августы, – этим пусть занимается Грант, пусть встречается с Мейсоном, ждет его, обо всем договаривается. А у нас с тобой, Августа, есть дела куда поважнее.
– Ты имеешь в виду питье, шампанское? – Августа подняла за граненую ножку свой бокал и бросила на Лайонела быстрый испытывающий взгляд.
Тот кивнул и улыбнулся.
– Мне кажется, что хорошо бы сейчас сделать кому-нибудь приятное.
Августа непонимающе смотрела на Лайонела.
– Кого ты имеешь в виду?
– Я думаю, стоило бы обо всем рассказать Минкс, ведь она столько из-за всего этого натерпелась.
Августа понимающе кивнула в ответ.
– Да, Лайонел, мне кажется, если в ближайшее время Минкс вновь не переедет в твой дом, то тогда она может всадить в зад СиСи очередной заряд.
Стыдясь своих слов, Августа кокетливо прикрыла рот рукой и опустила взгляд.
– Может, зря я об этом заговорил сейчас? – ласково и весело произнес Лайонел.
Августа захохотала, она явно поддерживала его во всем. Мужчина и женщина вновь сдвинули бокалы, вновь над столом завис мелодичный хрустальный звон.
У стойки бара Мейсон уже пил третью порцию виски, когда к нему подошел Грант и опершись рукой на стойку посмотрел в бледное лицо Мейсона, в его холодные глаза: в них читались боль и обида.
– Мейсон, мне не нравится то что ты делаешь. Мне не нравится как ты себя ведешь, – укоризненно посмогрел на стакан с виски Грант, – но, кажется, нам надо поспешить, потому что если СиСи что-нибудь пронюхает он уничтожит документы. Неужели ты этого не предвидел?
Мейсон тяжело опустил голову и оторвал стакан с виски от губ. Он ударил им о стойку бара. Грант вздрогнул, но продолжал:
– Мейсон, это надо сделать немедленно неужели ты ничего не понимаешь? Ведь в этих бумагах заключается очень многое.
Мейсон отвернул голову в сторону и процедил сквозь зубы:
– Послушай, Грант, если ты сейчас от меня не от станешь, то я сам возьму и сожгу эти бумаги, я превращу их в пепел, – растягивая слова, говорил Мейсон, глядя на дно пустого стакана.
– Ладно, Мейсон, не хотелось бы об этом говорить но я многое знаю про твою замужнюю подругу
Мускулы на лице Мейсона дрогнули, но он не повернул голову и даже не посмотрел на Гранта.
– И еще, Мейсон, я знаю о том, что твой отец СиСи отказался ей помочь, понимаешь? Он не хочет, чтобы Мэри получила развод. Так вот, Мейсон, конечно, я согласен, ты можешь сидеть здесь и пить сколько тебе взду мается. Ты можешь выпить все напитки этого бара, опустошить все бутылки, но это совершенно бесцельное времяпровождение. У тебя, Мейсон, есть в запасе и другой шаг..
– Что? – Мейсон повернул голову и посмотрел на дядю Гранта
– Ты можешь подняться, пойти и отомстить СиСи. Отомстить за все, что он тебе сделал.
– Знаешь, Грант, твои данные устарели. Отец не самое главное в моей повестке дня, – сказал Мейсон и опрокинул стакан на стойку.
Из стакана вытекло несколько капель янтарной жид кости. Мейсон посмотрел на бармена, тот заспешил вновь наполнить его виски.
– Твой отец, Мейсон, забрал себе все деньги и всю возможную власть. Если его сейчас не остановить, то ты Мейсон, и дальше будешь находиться в таком же положении как твоя мать, как Памела.
Мейсон смотрел на Гранта и на его скулах ходили желваки.
Грант, увидев реакцию Мейсона, понял, что близок к достижению цели.
– Я знаю, что ты любил мать, знаю, Мейсон. И еще я знаю, ты ненавидишь СиСи за то, что он с ней сделал, – глаза Гранта сверкали ненавистью.
Мейсон вдруг сделался очень спокойным, казалось, даже хмель ушел и он сейчас смотрит на Гранта совершенно трезвыми глазами.
– Памела не могла бороться с ним, она была не в силах. Но ведь ты, Мейсон, можешь бороться со своим отцом, ты знаешь, что сейчас необходимо делать, – Грант взглядом искал поддержки в глазах Мейсона, но тот смотрел на него спокойно и равнодушно.
Поняв, что дальше с Мейсоном говорить бесполезно, Грант несколько раз кивнул головой и покинул того в одиночестве.
Бармен подал Мейсону наполненный стакан.
– У вас что-то случилось? Нужна моя помощь? – вежливо осведомился бармен.
– Да нет, приятель, ты мне уже ничем помочь не сможешь.
– Подумайте, а может я смогу что-либо для вас сделать?
– Конечно, ты можешь для меня сделать еще очень много, приятель – наполни стакан.
Бармен посмотрел на Мейсона, как бы оценивая, сможет ли этот мужчина вылить еще, но решил с ним не спорить, наполнил стакан виски и подвинул его по мраморной отполированной стойке.
– Ну вот, теперь, вроде бы, неплохо. Можно попытаться бороться, – прошептал Мейсон, – спасибо тебе, приятель.
Но бармен был уже занят другими посетителями: он быстро откупоривал бутылки, встряхивал никелированный шейкер, смешивал коктейли.
"Счастливый человек, – подумал Мейсон, – у него нет никаких проблем, у него, наверное, все хорошо с женой, если у него она есть. А если нет жены, то все хорошо складывается с любимой девушкой. А если у него нет и любимой девушки, то все равно, ему куда легче, чем мне, ведь его никто не обманул так, как обманули меня".
Мейсон одним глотком выпил порцию виски, слегка поморщился и придвинул второй стакан.
– Почему? Ну почему мне так не везет? – шептал Мейсон, – почему какой-то мерзавец Марк смог причинить нам столько боли? Я сам виноват, я сам во всем виноват, во всех бедах.
Этими словами он попытался убедить себя в том, что Мэри здесь ни при чем, что вся вина лежит только на нем – на Мейсоне.
Он поднял бокал с виски, заглянул в его дрожащую золотистую глубину.
"Ну что ж, мне теперь остается только одно – виски, алкоголь. Это единственное, что может еще спасти меня и успокоить, унять расшатавшиеся нервы. Конечно, успокоить оно может, но в состоянии ли виски, алкоголь, что-либо изменить в моей жизни? Изменить в лучшую сторону?" – горько рассуждал сам с собой Мейсон.
"Боже, какой же мерзавец этот Марк! Неужели все то, что он рассказал – правда? Нет, этого не может быть! Ведь Мэри совершенно не такая как другие, совершенно не такая. Она словно неземной человек и такого банального несчастья с ней произойти не могло бы" – пытался уговорить себя Мейсон, но он уже понимал, что все, что сказал Марк и все что он услышал от Мэри – правда.