А Круз так и остался стоять. Он так и стоял, прижимая телефонную трубку к груди, пока дверь не распахнулась и в гостиную вошла Сантана.
– Можешь мне и не говорить, я и так все прекрасно поняла.
Круз посмотрел на Сантану.
– Это Иден тебе звонила?
Круз, ничего не ответив, положил трубку на рычаги аппарата.
Иден, подперев голову руками, осталась сидеть за стойкой бара.
А Круз вышел в другую комнату. Он не хотел сейчас видеть Сантану, не хотел с ней разговаривать и объясняться, Ему было очень тяжело.
ГЛАВА 5
– Тяжелый разговор Марка Маккормика и Мэри, состоявшийся в поликлинике. – София и не догадывается, что СиСи Кэпвелл знает об операции, а тот не спешит ее разочаровывать. – Мать Лайонела Локриджа сожалеет об утраченном. – Мейсон хоть и пьян, но высказывает трезвые мысли. – Разговоры Кэпвеллов – загадка для Минкс. – Одиночество Иден.
Мэри и Марк встретились в поликлинике. Мэри не хотела его видеть, но она ничего не смогла сделать и Марк поборол ее неуверенное сопротивление.
– Марк, неужели ты не понимаешь – ты не должен был этого делать?
– Извини, Мэри, – ответил Марк, прикрывая дверь, – он все равно узнал бы об этом, – сказал Марк, входя в кабинет. – Тем более, вполне возможно – ребенок окажется моим.
– Нет! Нет, Марк, – зло выкрикнула Мэри, – ребенок не будет твоим, это ребенок Мейсона.
– Конечно, ты можешь так говорить, Мэри, пока еще не сделаны анализы.
– Знаешь, Марк, – вспылила Мэри, – у тебя нет на ребенка никаких прав, – ее глаза сверкали негодованием и презрением к Марку, а он был спокоен и вел себя очень нахально и уверенно. – Я тебя никогда не подпущу к ребенку, – прошептала Мэри.
– Мэри, если ребенок окажется моим, то я не позволю никому думать, что он от Мейсона. Я не доставлю ему такого удовольствия, – Марк зло посмотрел на дверь, как будто именно там стоял его главный враг, как будто сейчас там находился Мейсон. – Никогда! Я ему не доставлю такого удовольствия, – Марк потряс кулаками.
– Так что, выходит, дело не в ребенке и не в твоих отцовских чувствах, а совершенно в другом, – сказала Мэри. – Получается – ты страстно желаешь поквитаться с Мейсоном, не так ли, Марк?
– Нет, Мэри, ребенок мне не безразличен, – сказал Марк, – но тебе, Мэри, я не дам развода до тех пор, пока ты не выполнишь моих условий.
– Что? – закричала Мэри, – ты не имеешь права выдвигать какие бы то ни было условия, ты не имеешь право разговаривать со мной в таком тоне.
– Это ты, Мэри, так считаешь, а я нет, – подбоченясь, Марк махал указательным пальцем прямо перед лицом Мэри. – Я так не считаю и я не согласен с тем, что говорит Мейсон и с тем, что говоришь ты, – слово за словом выкрикивал Марк.
– Хорошо, Марк, хорошо, – тихо прошептала Мэри, – ты не оставил мне никакого выбора и теперь я все буду вынуждена рассказать Мейсону. Я хочу, чтобы он знал – ты меня изнасиловал.
– Скажи, Мэри, а я буду отрицать, я могу доказать, что тебя не насиловал, – спокойно и уверенно Марк прошелся по кабинету.
Мэри прикрыла лицо руками и едва удерживалась, чтобы не зарыдать.
– А если бы все было так как ты говоришь, то почему ты не подала в суд? Ты ничего, Мэри, не сможешь доказать, – спокойно, как будто бы он констатировал факт, произнес Марк.
– Но Мейсон мне поверит. Ведь он-то знает, что это не могло произойти по-другому, ведь он-то знает! – выкрикнула Мэри, цепляясь за имя Мейсона как утопающий хватается за соломинку, – мне-то, Марк, он поверит и он сойдет с ума от бешенства, тогда я тебе не завидую, Марк, – уже зло выкрикнула Мэри и ее лицо порозовело. – Тебе, Марк, не стоило заходить так далеко, – спокойно произнесла женщина.
Но от этого спокойствия, с которым говорила Мэри, Марку стало не по себе: как-то странно заныл низ живота. Но он все еще бодрился.
– Не беспокойся, Мэри, я как-нибудь справлюсь с твоим Мейсоном, – зло прошипел Марк.
– Кажется, ты решил устроить между вами соревнование, – произнесла Мэри, – но имей ввиду, Марк, Мейсон пойдет на все. По твоей халатности погибла женщина, а ты, Марк, это скрыл. Но если Мейсон расскажет об этом, то твоей карьере конец – это уж точно, – гневно выкрикнула в лицо Марку женщина.
– Этого не будет, Мэри.
– Будет! Будет, Марк! Он не остановится ни перед чем, уж я его знаю.
– Этого не будет по той причине, Мэри, что ты все такая же прямая и честная девушка, такая же прямолинейная как и раньше, как та девушка, с которой я рос, – пытаясь успокоить Мэри, проговорил Марк. – Если кто-то спросит тебя о том, что было между нами, то ты скажешь правду. А правда заключается в том, что ты перестала сопротивляться: ты не кричала, ты не пыталась выцарапать мне глаза, ты моя законная жена, – продолжал Марк, – и ты уступила, ты спокойно отдалась мне. Мэри, – повторил Марк, – ведь так все и было.
Он сам, казалось, уже поверил в то, что рассказывает. Он положил руку на плечо Мэри, но та сбросила его ладонь и гневно выкрикнула:
– Нет! Нет! И ты прекрасно знаешь, что все было не так, все было совсем по-другому! – Мэри в бешенстве сжала кулаки и готова была броситься на Марка, чтобы доказать – он врет.
– Не знаю, Мэри, поверишь ты мне или нет, но я все так же люблю тебя.
– Любишь! – все так же зло прокричала Мэри, на ее лице проступила нестерпимая боль, – любишь, так зачем ты мне хочешь поломать жизнь?
– Я не хочу, – сказал Марк. Я очень тебя люблю, но я должен позаботиться и о себе, – расчетливо произнес Марк. – Я должен был удостовериться, что мои отцовские права будут защищены.
"Боже, какой он мерзавец! – глядя на Марка думала Мэри. – И как я могла выйти за него замуж? И как я умудрилась так долго прожить с ним под одной крышей, каждый день его видеть, каждый день слышать его голос? Он же врет, он обманул меня тогда, обманывает и сейчас. Боже, какой он мерзавец!"
Мэри чуть не плакала от обиды на себя, от обиды на то, что так сильно ошиблась, и из-за этой ошибки вся ее жизнь пошла вкривь-вкось и что до этого дня она никак не может успокоиться, сосредоточиться на себе и жить с тем человеком, которого любит, с тем человеком, который несмотря ни на что любит ее.
В глазах Мэри стояли слезы, ее рот подрагивал, она нервно сжимала кулаки.
– Прежде всего, Мэри, ты должна это понять: я буду отстаивать свои интересы, – продолжал Марк.
Но его слова долетали до Мэри как сквозь толстую стену. Она уже не улавливала их смысла. Она вновь вспомнила тот день, когда Марк изнасиловал ее, вспомнила боль, все свои страдания, вспомнила свои слезы и ей стало нестерпимо горько. Она закрыла ладонями лицо, отвернулась к окну и тихо заплакала.
Слезы катились по щекам и Мэри их даже не пыталась вытирать.
А Марк, стоя за ее спиной, продолжал:
– Я до конца буду бороться за свои права, ведь ты, Мэри, честная девушка и всегда будешь говорить только правду – я в этом уверен, потому что я очень хорошо тебя знаю, лучше чем Мейсон Кэпвелл. И еще, Мэри, запомни: я тебя люблю.
– Любит, он меня любит, – шептала Мэри, – этот мерзавец меня любит. Боже, за что мне такое наказание? Боже, зачем ты меня испытываешь так сильно? Я уже не могу больше терпеть. Мне так тяжело.
Мэри отняла ладони от лица и глянула в черноту ночи. Кое где горели рваной цепью фонари набережной. К поликлинике подъехала машина скорой помощи. Мэри видела как санитары выкатили из фургона носилки и торопливо заспешили к зданию. Она видела врача, бежавшего за носилками, видела женщину, стоящую под фонарем и провожающую взглядом носилки.