"Боже, опять случилось несчастье! Почему каждый день кому-то не везет? Кто во всем этом виноват?" – задавала она сама себе вопросы, забыв, что сейчас за спиной стоит ее муж Марк, муж, с которым она не хочет иметь ничего общего, которого она хочет как можно скорее забыть и вычеркнуть из своей памяти.
Скорая помощь медленно развернулась у самого крыльца и помчалась в ночь.
"Хорошо, если она кому-то поможет, если кого-то спасет" – подумала Мэри.
А в доме Кэпвеллов жизнь шла своим чередом. На втором этаже шикарной спальни стояла София, повернувшись спиной к СиСи. Она медленно рассказывала:
– У меня в груди обнаружили опухоль и сделали операцию, – София говорила все это так, как будто бы она открывает СиСи Кэпвеллу какую-то важную тайну. Ведь она не могла знать, что СиСи все уже знает об ее операции и об опухоли.
– Опухоль удалили, – спокойно говорила София, – и назначили мне радиотерапию. Мне и сейчас ее делают.
Она стояла, опустив руки, а СиСи тихо подошел к ней сзади, и заглянул в лицо.
– Врачи не обнаружили никакой метастазы, так что они надеются на полное выздоровление? – уверенным голосом сказал СиСи.
– Я не хотела, чтобы ты меня жалел, не хотела твоей жалости.
– Я бы не жалел тебя, я бы посочувствовал.
– Но и сочувствия твоего я тогда не хотела, – глаза Софии наполнились слезами. – Я бы могла тебе ничего не рассказывать и сейчас. СиСи, но у нас появился шанс построить наши отношения на совершенно другом – на доверии и честности…
– Тогда, София, я скажу тебе тоже кое-что, – СиСи отошел немного в сторону и задумался, на его лбу появилось несколько глубоких морщин.
Вдруг СиСи и София услышали, как внизу в гостиной что-то громко упало и разбилось. Он виновато взглянул на Софию и поспешил к двери.
Лайонел Локридж, Августа и Грант привезли Минкс в дом Локриджей. Они зажгли в гостиной свет. Минкс, мать Лайонела, уселась в маленькое кресло и осмотрелась по сторонам. Слезы появились на ее глазах, старческие щеки подрагивали, руки нервно перебирали носовой платок.
– Как я рада, что вновь вернулась под эту крышу, к родным стенам.
Старая женщина трепетно прикоснулась к стене, осмотрелась по сторонам.
– Здесь ничего не изменилось, все осталось как и прежде. Наконец-то я дома, наконец-то… Здесь прошла почти вся моя жизнь, как я счастлива, что вернулась.
Минкс с благодарностью посмотрела на Лайонела, потом на Августу. Ее взгляд едва скользнул по лицу Гранта.
– Лайонел, спасибо тебе, что ты вернул меня домой. Лайонел нагнулся к матери, обнял ее за плечи и старушка трепетно поцеловала сына. От этой трогательной сцены Августа чуть не прослезилась, но удержалась, ведь она прекрасно понимала, что дело еще не окончено, что еще предстоит долгая борьба, – впереди суд, долгая тяжба. Но сейчас все складывается довольно благоприятно и все говорит о том, что, возможно, они с Лайонелом вновь будут богаты, вновь будут иметь в Санта-Барбаре все то, что имели когда-то прежде, а возможно, и больше.
– Спасибо тебе, Лайонел, что ты вернул меня в эти стены, – шептала старуха, промакивая носовым платком покрасневшие глаза.
– Я все это потерял, – Лайонел повел рукой вокруг себя, – я все это и должен был вернуть.
На лице Лайонела была самодовольная улыбка победителя. Он радовался своим успехам. А недавно выпитое шампанское кружило голову и он чувствовал, что на этом не остановится, что это всего лишь первый шаг, за которым последует возвращение всего состояния.
– Нет-нет, – запротестовала Минкс, – этот дом ты не потерял, Лайонел.
Минкс покачала указательным пальцем перед своим лицом.
– Этот дом у нас украли. Украли, Лайонел, и мне с трудом верится, что ты смог его вернуть, вырвать из рук этого мерзавца, СиСи Кзпвелла. Чтоб он провалился в тартарары, этот мерзавец! – произнесла старуха и захихикала.
– Видишь ли, мама, – Лайонел задумчиво потер пальцами седеющий висок, – это очень длинная история.
– Что за история? – изумилась старуха, перехватив взгляд своего сына, который тот устремил на Августу и Гранта. – Что это за история, почему вы мне стараетесь ничего не говорить?
– Мейсон пошел домой. Я его проводил. Моего брата, кажется нет дома, – потирая руки, сказал Грант. Мы пока ничего не объясняли, Минкс, вернее, не объясняем… Да что здесь, собственно объяснять? И так все ясно. Это победа, настоящая победа, наша с тобой, Лайонел и наша с тобой, Августа. Мы победим СиСи, вернее, уже победили.
Старуха вновь вопросительно посмотрела на своего сына, ожидая пояснений. Но вместо Лайонела вновь заговорил Грант Кэпвелл.
– Я помню, Минкс, тебя еще молодой, помню, как ты приехала в этот дом краснеющей невестой. Пока у нас все идет по плану и если так же пойдет и дальше, то это наверняка станет твоим.
– Послушай, Лайонел. что это все значит? – начала Минкс – Что здесь делает этот Кэпвелл? И почему он говорит, будто этот дом только еще будет нашим? Ведь ты мне сказал, что он уже наш.
Грант попытался ее успокоить, но это ему все же не удалось.
– Понимаешь, Минкс, не все так просто, – начал говорить Грант, – еще будет суд, затем разнообразная юридическая казуистика. Но когда все осядет, все окончится – дом будет принадлежать нам, то есть тебе, Лайонелу, Августе, – сказал Грант и подмигнул старой женщине.
Лайонел посмотрел на Августу, лицо той хранило прежнюю снисходительную улыбку.
– Знаешь, Минкс, – сказал Грант, – твой муженек, конечно, подмочит свою репутацию, но в принципе, так ему и надо.
Старуха вновь вопросительно посмотрела на сына, ожидая пояснений.
Когда СиСи неторопливо спустился в гостиную, Мейсон выбирался из-под стола. В одной руке он сжимал старую потертую книгу, а в другой – большую граненную бутыль с виски.
Увидев отца, Мейсон сделал несколько энергичных движений и сел в кресло.
– О, ты уже собрался спать? – глядя на ночной халат отца, проговорил Мейсон и с грохотом опустил хрустальную бутыль на лакированную столешницу, – собрался спать, что ж это замечательно.
СиСи подошел к сыну поближе и остановился напротив Мейсона.
– Что ж, хорошо, ты сам спустился в гостиную. Мне не придется прерывать твои сладкие грезы о безграничной власти, – Мейсон поднялся с кресла, взял бутыль и припал к горлышку.
СиСи Кэпвелл с презрением смотрел на своего пьяного сына.
– Что ты здесь делаешь так поздно и в таком состоянии, Мейсон? – выдавил из себя СиСи.
– Знаешь, отец, никогда не бывает поздно… – отрываясь от бутылки, ответил Мейсон, – и я тебе сейчас это Докажу.
– Если это по делу Гранта, то не надо ничего гово рить, – скептично глядя на сына, сказал СиСи, – у меня нет времени слушать ерунду.
– Знаешь, отец, твое время теперь уж и не такое дорогое.
СиСи повернулся, чтобы уйти, но слова сына остановили его.
– Вот, – Мейсон поднял зажатую в руке бухгалтерскую книгу, – вот это сейчас в моих руках. Эта книга, судя по переплету, видела и лучшие дни.
Мейсон развернул ее.
– Но то, что находится у нее внутри, стоит, отец, поверь мне, целого состояния, – Мейсон хотел казаться трезвым и попытался взять себя в руки.