ГЛАВА 7
– Испорченный торт. – Самое неприятное воспоминание детства или о чем не хочется думать Келли – Кто сломал любимое деревце доктора Роулингса? – Что скажет Мэри ребенку, когда тот вырастет? – СиСи и София – полное взаимопонимание и идиллия отношений. Надолго ли?
В психиатрической лечебнице, в общей комнате царила гнетущая тишина. На полу, посреди помещения, стоял вазон со сломанной японской вишенкой – любимым деревом доктора Роулингса.
Возле вазона собрались пациенты – Элис, Адамс, Келли и Перл.
Элис с ужасом смотрела на сломанное дерево, ее темная кожа, казалось, побледнела. Девушка обхватила голову руками и мелко вздрагивала.
Адамс то и дело поправлял очки и проводил ладонью по своей лысой голове. Келли была в наброшенной на плечи теплой вязаной кофте. Она поплотнее запахнула полы и поежилась, словно бы от холода.
Адамс с упреком посмотрел на Перла, а тот как ни в чем ни бывало подпиливал ногти маникюрной пилочкой.
– У тебя будут неприятности, – сказала Келли, обращаясь к Перлу.
Тот на мгновенье прервал свое занятие и пожал плечами. Эполеты на его мундире немного сдвинулись в сторону, и Перл аккуратно их поправил.
– Неприятности будут не только у меня, – сказал он, – может быть, отец нации и огорчился бы из-за сломанного деревца, но я – никогда, – он вновь принялся подпиливать ногти. – Как они тебе нравятся, Келли? – он протянул свою руку.
Девушка недоуменно посмотрела на отполированные до блеска ногти.
– Не понимаю, к чему ты так веселишься, Леонард, – обратилась она к Перлу, – ведь доктору Роулингсу очень нравилось деревце и он сильно расстроится.
Перл ехидно улыбнулся. Он не глядя водил пилкой по ногтям, металл отзывался неприятным скрипом. Келли скривилась, этот звук ее раздражал.
– Леонард, ты можешь, наконец, прекратить свое дурацкое занятие?
– Никогда, – ответил Перл.
– Но у меня такое чувство, будто ногтями кто-то скребет по водосточной трубе.
– Ты, Келли, слишком нервная для сумасшедшей, – улыбка не сходила с лица Перла. – И кстати, с чего это ты взяла, что деревце сломал старик Джордж?
– Этого не нужно было делать, – девушка кивнула.
– Иначе мне здесь не продержаться, – зашептал Перл. – Я должен был сотворить что-нибудь такое, чтобы меня вновь посчитали неисправимым сумасшедшим. Иначе меня выгонят отсюда и я не смогу тебе помочь.
Адамс и Элис прислушивались к разговору Перла и Келли. Перл на мгновенье осекся и посмотрел в глаза Адамсу, понимает ли тот о чем идет речь. Но глаза Адамса ничего не выражали.
– Черт с ними, с этими психами, – проворчал Перл, – думаю, они нам не помешают.
– Но, по-моему, и так все хорошо, – возразила ему Келли.
– Нет, ты не понимаешь, я должен убедить начальство, что у меня в голове не мозги, а сгнивший торт. Вернее, не весь торт, а большой кусок фруктового торта. И думаю, мне это удастся.
Келли, услышав про испортившийся фруктовый торт, усмехнулась.
Она вспомнила свое детство, вспомнила как однажды отравилась испортившимся тортом, вспомнила как ей было плохо – ее тошнило, а родители не знали что предпринять. А ведь она тогда была совсем еще маленькой девочкой. Келли забралась в кухню и нашла там старый торт. Но он выглядел настолько привлекательно и аппетитно, что Келли не удержалась, отрезала себе большой кусок, положила на тарелку, спряталась за столом и съела его.
Как ей было потом плохо!
Это было одно из самых неприятных воспоминаний детства, даже более неприятное чем то, когда она порезала ногу на берегу океана о выброшенную на берег большую раковину.
Перл, услышав веселый смех Келли, а потом, увидев как погрустнели глаза девушки, нежно сжал ее руку. Понимаешь, Келли, если я не сделаю этого, то
Меня выгонят домой, а после я уже ничем не смогу помочь тебе. Но дело даже не столько в тебе – я хочу выяснить еще несколько очень важных для меня вопросов. Ведь я попал в эту клинику не просто так.
– Не просто так? – Келли внимательно глянула на Перла.
– Конечно, не просто так. У меня есть еще одна очень важная цель – я хочу разобраться с этим нашим знаменитым доктором Роулингсом.
– При чем здесь доктор?
– Келли, я не хочу сейчас рассказывать обо всем, потому что ты вновь станешь грустной и у тебя на глазах появятся слезы. Я тебе расскажу обо всем тогда, когда мы выпишемся или выберемся из этой проклятой клиники и когда мы станем свободными людьми. Когда мы сядем с тобой где-нибудь в баре, возьмем себе вкусных напитков и за бокалом хорошего вина я расскажу тебе обо всем. Надеюсь, к тому времени я смогу выяснить все вопросы и расставить точки надо всеми
Келли согласно кивнула на слова Перла. Ее длинные русые волосы качнулись тяжелой волной, закрыв половину лица. Келли отбросила волосы за плечи.
– Перл, но ведь тебя могут посадить в одиночку… Представляешь, как страшно сидеть одному в камере? Только стены… только серый бетон… А стены такие холодные и никто, представляешь, Перл, никто не будет с тобой разговаривать, ты будешь совсем один и ни я и никто из наших друзей не сможет тебе помочь…
– Келли, я все это прекрасно знаю, – ответил Перл и улыбнулся, глядя в глаза Келли, – все будет хорошо, – он крепче сжал ладони девушки. – Поверь, все будет хорошо и не отчаивайся.
Перл увидел, как внимательно смотрят больные, как они следят за его разговором с Келли. И он закричал нервным ломающимся голосом:
– Если ты, Келли, будешь отчаиваться, – кричал Перл, – то тебе никогда отсюда не выбраться и мне тоже. И всем нам никогда-никогда отсюда не выбраться. А ведь меня ждут полки верных воинов.
И как бы в подтверждение своим словам Перл погладил эполеты своего шутовского мундира.
Отворилась дверь и в белую комнату вошла сестра Гейнер с журналом под мышкой. Она придирчиво и внимательно осмотрела всех присутствующих. Ее взгляд как наждачная бумага прошелся по лицам пациентов, цепляясь за малейшие детали, за улыбки, за косой взгляд.
Она недовольно покивала головой, но когда увидела сломанный ствол японской вишенки, ее брови сошлись над переносицей в одну линию, губы дрогнули и жестко сжались. Взгляд ее мгновенно превратился из придирчивого в злой и недовольный. Он не предвещал ничего хорошего.
Адамс не выдержал взгляда дежурной сестры и выскочил из общей комнаты.
– Что все это значит? – грозно спросила сестра, подходя к сломанному дереву.
Она остановилась в одном шаге от Элис, посмотрела на нее, но та сразу же отвернула лицо в сторону и, скрестив руки на груди, приняла такой вид, будто она ничего не видела, ничего не слышала и ничего не знает. Это-то и вызвало негодование сестры.
– Я спрашиваю, что все это значит? – дежурная сестра схватила за локоть молодую мулатку.
Та от прикосновения вздрогнула, как будто ее укусила ядовитая змея и, виновато потупив взгляд, отрицательно закивала головой, дескать, я ничего не видела.
– Я повторяю, что все это значит? Кто сломал любимое дерево доктора Роулингса?
Все молчали.
– Я вижу, тут нет смысла спрашивать, – сказала дежурная сестра, не получив ответа.
Она резко обернулась и уставилась на Келли, как будто впервые ее видела.