– Но пойми, Мэри, – все таким же убежденным голосом произнес Мейсон, – поступок Марка, то что он сделал, не может оставаться безнаказанным.
– Но, Мейсон, пойми, ребенок родится и он не всегда будет маленьким. Он вырастет, начнет все понимать и каково же ему будет узнать…
– Что узнать? – вдруг Мейсон Кэпвелл посмотрел на Мэри и произнес очень жестко, – что узнать ребенку будет тяжело?
– Мейсон, – очень тихо сказала Мэри, – а вдру! этот ребенок от Марка? И каково же ему будет узнать, что отец изнасиловал мать и отца за это судили.
Мейсон явно не ожидал услышать подобное от Мэри и несколько мгновений вообще не знал, что ему делать. Слова, которые были у него уже приготовлены, вдруг показались ему бесцветными и никчемными. Но Мейсон собрал свою волю и произнес:
– Мэри, я никогда не позволю Марку, чтобы он считал, будто имел на тебя супружеские права. И пусть он думает что хочет, но это ему так не пройдет. Я никогда не позволю, чтобы его поступок сошел ему с рук.
В это мгновение Мэри почувствовала и поняла – пред ней один из Кэпвеллов – безжалостных, холодных, рассчетливых и азартных, Мейсон будет идти до конца и его остановить – невозможно.
– И если ты, Мэри, позволила Марку совершить это, то я ему не позволю и никогда не прощу, – Мейсон круто рванул с места и торопливо покинул гостиную.
– Мейсон, что ты собираешься делать? – выкрикнула вдогонку Мэри.
Мейсон задержался, сжимая в руке дверную ручку, и не оборачиваясь, жестко произнес:
– Сегодня я сделаю то, что должен был сделать вчера, – дверь с грохотом захлопнулась за ним.
Мэри показалось, что эта дверь, этот ее громкий удар, отделил ее прошлую жизнь от настоящей.
После ночи, проведенной в сладких разговорах и любви, София и СиСи были в приподнятом настроении. София прихорашивалась у зеркала, она расчесывала русые пышные волосы, смотрела на свое отражение и оно ей сегодня нравилось как никогда раньше.
Серебристый шелк халата поблескивал, облегая ее стройное тело. Он мягкими складками драпировался вокруг талии, вокруг груди, волнами скатывался с плеч. София даже подмигнула своему отражению.
"Да, сегодня я выгляжу замечательно. Давно я уже не выглядела так хорошо, давно на моих щеках не играл такой румянец, а глаза не сверкали".
Она поправила волосы, откинула их со лба и увидела как у нее за спиной появился сияющий СиСи.
– И что ты мне теперь посоветуешь делать? – глядя на отражение СиСи лукаво спросила София.
СиСи самодовольно ухмыльнулся:
– Наверное, ты посоветуешь мне улизнуть через черный ход, чтобы меня никто не заметил и чтобы никто не знал, что я была у тебя.
– Да нет, зачем все это делать, – СиСи обнял жену за талию и поцеловал в шею.
София сладко улыбнулась и принялась расчесывать свои пышные волосы.
СиСи поцеловал Софию в ухо.
– Погоди, не так громко, давай вначале во всем разберемся.
– Что ж, давай, – СиСи уткнулся в пышные волосы Софии и еще теснее прижал ее к себе.
– Ты что, СиСи, предлагаешь мне сидеть с тобой в столовой за завтраком и смотреть на то, как у всех отпадают челюсти? – София продолжала лукаво улыбаться, подмигивая отражению мужа в огромном венецианском зеркале, оправленном в дубовую раму.
– И черт с ними! Пускай у них отпадают челюсти, пускай даже падают на пол.
София захохотала от шутки СиСи, а он еще теснее прижал ее к себе и попытался поцеловать в губы, но София отвернулась и подставила ему затылок, так что мужчине пришлось довольствоваться поцелуем в затылок.
– А если честно, то мне все равно, – СиСи, наконец, улучил момент и поцеловал ее в раскрытые губы, – мне все равно, – оторвавшись от Софии произнес СиСи, – пусть хоть весь мир знает о нас с тобой.
– Подожди, подожди, – София попыталась вырваться из объятий мужчины, но он крепко держал ее в своих руках, не отпуская ни на дюйм. – И все-таки я думаю, с этим стоит подождать.
Это был странный разговор двух влюбленных – через зеркало. София видела отражение СиСи, тот видел отражение своей бывшей жены. Они целовались в зеркале, обнимались, а голоса их звучали не из зеркала, а висели в пространстве комнаты. И это казалось им новым и необычным.
– Но почему же, дорогая, – мешая Софии расчесывать волосы, сказал СиСи, – ведь наши дети очень хотят, чтобы мы были вместе.
София опустила руку с гребнем из слоновой кости и посмотрела в зеркало на свое отражение.
– Ты думаешь, они этого хотят? – спросила София, глядя в глаза СиСи.
– Да, например, Иден этого очень хочет.
– Ты думаешь?
– Конечно, – СиСи кивнул в зеркале и поцеловал Софию в шею.
Его руки гладили шелк ночной сорочки Софии и гладкий материал буквально скользил в его руках.
– Я знаю это, СиСи, и очень люблю ее. Но думаю, лучше все это нам с тобой решить вдвоем, не вмешивая сюда детей.
– Родная, – вдруг серьезным голосом сказал СиСи, – больше уже ничего не изменится, – он погладил волосы Софии, – я знаю сколь много я причинил тебе горя, несчастья и тревог…
От этих слов лицо Софии сделалось серьезным и в уголках рта появились горькие складки.
– Но больше этого, дорогая, никогда не будет, – СиСи поцеловал Софию в висок и улыбка стерла горькие складки на лице женщины.
– СиСи, но мне нужно время, чтобы привыкнуть к этому счастью, привыкнуть к тебе, привыкнуть к тому, что мы теперь будем вместе, – София легко отстранилась от СиСи и отошла от зеркала. – А еще мне нужно привыкнуть к моим новым семейным обязанностям и вообще, к очень многим вещам, о которых я раньше только мечтала, а потом напрочь забыла, поверь мне, СиСи. И еще, мне нужно… – София на мгновенье задумалась, как бы подбирая слова, которые скопились у нее в душе, – мне нужно время, вернее, нам нужно время, чтобы поверить друг другу.
– Ты хочешь, чтобы я за тобой вновь принялся ухаживать? – лукаво улыбнулся СиСи и погрозил Софии указательным пальцем, – ты этого хочешь?
София в ответ расцвела улыбкой.
– А почему бы и нет? – она развела руки в стороны и тряхнула пышной копной волос.
– Я согласен, София, и я даже готов…
– Нет-нет, СиСи, я не хочу, чтобы ты каждый раз встречал меня с охапкой цветов, – София пыталась говорить серьезно, но голос изменял ей и смех буквально рвался из груди.
– Но ты знаешь, я действительно хочу дарить тебе очень много цветов.
– Ну конечно, если тебе хочется, то запомни, СиСи, если ты не забыл…
– Что я должен был забыть?
– Запомни, в эту пору года мне больше всего нравятся нарциссы.
– Нарциссы? – улыбнулся СиСи, – какие, белые или желтые?
– Все равно, просто нарциссы, но лучше белые.
– Тогда, София, я буду тебе дарить огромные букеты белых нарциссов.
София подошла к СиСи. Он взял ее за плечи. София запрокинула голову и его губы нашли губы Софии.
– Я сделаю все, чтобы ты была счастлива, –оторвавшись от Софии сказал СиСи. – Если ты хочешь подождать с официальным оформлением нашего брака, то я подожду. Хотя мне бы этого не хотелось, – уже серьезно произнес СиСи Кэпвелл.
– Легко сказать, но это будет не так-то просто сделать.
– Не хитри, София, – СиСи обнял жену и прижал к груди.
София слышала как четко и ровно бьется в груди СиСи сердце и ей было приятно слушать этот уже забытый звук. Она удобнее устроилась в объятиях СиСи, а он прикоснулся к ее лбу своей щекой и тихо прошептал:
– Впервые, София, за многие годы, у меня появилась возможность устроить свою семью. И этим я обязан тебе. Ты, София – мой якорь. Я чувствую, что становлюсь лучше как отец.