На лице Софии было трогательно-мечтательное выражение, а СиСи говорил очень серьезно.
– И как человек, София, рядом с тобой я становлюсь лучше. Вот теперь, надеюсь, ты понимаешь, почему я спешу со скорейшим оформлением брака.
Руки СиСи разжались, и София отошла от своего бывшего мужа.
– СиСи, но ты тоже должен понять меня. Ведь я очень давно не была в этом доме. А помнишь, как мы все собирались за большим столом за обедом, как мы все веселились, хохотали, дурачились? Ты помнишь наши июльские вечера?
– Этого давно не было, София, потому что давно не было тебя, – СиСи поймал руки Софии и крепко сжал ее маленькие ладони в своих.
В отражении, в зеркале, они напоминали двух молодых влюбленных, счастливых и полностью принадлежащих друг другу.
– СиСи, и ты хочешь все это оживить?
– Конечно, я хочу, чтобы все повторилось, – СиСи раскинул руки в стороны и сделал такое движение, как будто бы он был дирижером большого симфонического оркестра и сейчас по мановению его руки начнется великолепное представление.
– И что, СиСи, ты хочешь, чтобы весь наш праздник проходил в таких нарядах? – София посмотрела на ночной халат СиСи, а он глянул на серебристый шелк сорочки Софии и ухмыльнулся: он был не против, чтобы София всегда расхаживала в этой сорочке, в которой когда-то прошла их первая брачная ночь
– А почему бы, собственно, и не в этих одеждах? – СиСи Кэпвелл, размахивая руками, отошел к огромной кровати. София, а может, мы возьмем и закатим праздник на несколько дней?
СиСи говорил с таким энтузиазмом и задором, что София чуть было не поддалась на эту уловку и не ответила мгновенным согласием.
– Ты что, хочешь это сделать сегодня?
– Конечно, сегодня и прямо сейчас.
– Да ты точно сумасшедший, – улыбаясь, воскликнула София.
Но СиСи уже в это время раскинул руки для объятий, и София с хохотом бросилась на грудь СиСи.
– Помнишь, как ты, София, говорила, что хочешь собрать всю нашу семью. Мне кажется, сейчас у нас есть такой шанс и есть для этого повод.
Лицо Софии на мгновение сделалось серьезным, как будто тень черной тучи пробежала по нему.
– Извини, – тихо произнес СиСи, – почти всю нашу семью.
София согласно кивнула головой.
– Хорошо бы вытащить Келли, хотя бы на один денек. Вот тогда был бы праздник.
– Да, – сокрушенно покивал головой СиСи.
От воспоминаний о дочери, которая сейчас находилась в сумасшедшем доме, ему сделалось грустно и он почувствовал себя виноватым в том, что не смог устроить счастье любимой дочери.
– Знаешь, София, я думаю, надо попытаться это сделать. Надо узнать, может быть, по особым случаям они делают там исключения, и тогда мы сможем хоть ненадолго забрать нашу девочку.
– Да нет, СиСи, мне кажется, что еще не время – она больна.
– Плевать, – властным голосом произнес СиСи Кэпвелл.
Сейчас в нем говорил характер всей его династии, всего его рода.
Он притянул к себе Софию, усадил на колени.
– Плевать, я думаю, что смогу это сделать.
София узнала в грозном голосе характер своего бывшего мужа, раньше она любила СиСи за это и ненавидела одновременно. Сейчас ей было приятно услышать такие слова.
– Я твердо усвоил истину, – запрокинув голову и глядя поверх Софии, произнес СиСи, – что ничего невозможного на этом свете нет. Я думал, что остаток своих дней проведу наедине с воспоминаниями, но вместо этого держу в объятиях самую красивую женщину в мире. Скажи, как такое могло случиться.
На последней фразе голос мужчины зазвучал мягче, спокойнее и нежнее.
– Не отпускай меня никогда, – попросила София и прильнула к СиСи.
Он, поглаживая ее плечи, приподнял голову Софии за подбородок и нежно поцеловал ее губы, глаза, лоб… София улыбалась.
В общую комнату вошла сестра Кейнор вместе с доктором Роулингсом. Сестра Кейнор кивнула головой в сторону сломанного деревца, потом осмотрела пациентов, которые жались к стене.
И только Перл, стоял впереди всех, гордо вскинув голову и положив правую руку себе на грудь. Увидев пациента, доктор Роулингс вопросительно посмотрел на сестру. Та поджала губы, несколько мгновений подумала и ответила на немой вопрос своего шефа:
– Сегодня он говорит, что является президентом Соединенных Штатов Джоржем Вашингтоном, – дежурная сестра указала пальцем на горделиво стоящего Перла.
Доктор согласно кивнул головой: для него такое поведение пациента не являлось новостью, он уже привык, что у него в клинике есть Наполеон, генерал Грант и много других исторических личностей.
– Но кроме этого, доктор, он еще сломал вишневое дерево.
– Извините меня, доктор, но сейчас я должен удалиться в свои покои, – Перл запустил пальцы в рот и тщательно ощупал зубы.
От этого нехитрого движения доктора Роулингса передернуло.
– У меня сегодня очень сильно болит голова – это просто зубы, сэр, – Перл вновь запустил пальцы в рот и оскалил зубы, показывая их доктору Роулингсу. – Видите, вот здесь у меня торчат осколки, – пальцем Перл принялся тыкать в зубы, – вот здесь, вот здесь, видите, доктор?
Перл так близко подошел к доктору, что тот отшатнулся и скривился от неприятных ощущений.
– Пусть идет, – сказал он сестре.
Перл тут же вышел из общей комнаты. За ним следом улизнул больной Адамс. Келли хотела податься вслед за Перлом, но доктор Роулингс, держа руки в карманах халата, стал у нее на дороге.
– А вы, Келли, останьтесь, я хочу с вами немного поговорить.
– Я в чем-то провинилась? – дрожащим голосом поинтересовалась девушка.
Доктор промолчал.
– Но ведь я не ломала дерево, доктор.
– Я не об этом собираюсь поговорить.
Из палаты вышли все пациенты, остались только доктор Роулингс, Келли и сестра Гейнер. Доктор Роулингс прошел на середину комнаты, взял от стола два стула, поставил один напротив другого, кивнул Келли и указав рукой на стул, строгим голосом произнес:
– Садитесь!
Келли виновато подошла к стулу, с опаской на него посмотрела, но уселась. Доктор Роулингс устроился напротив девушки.
– Ничего странного в нашей беседе не будет, – успокаивающе произнес доктор, – я просто хотел спросить тебя, как ты себя чувствуешь? Ты должна знать, что я тебе очень сопереживаю.
Келли чувствовала себя напряженно.
– Знаете, когда я принимаю лекарства, доктор, то чувствую сонливость. Мне его все время надо принимать? – поинтересовалась она, глядя в холодные глаза доктора Роулингса.
– Да, – кивнул тот, – пока ты кое-что не сможешь
вспомнить.
– А что я должна вспомнить?
– Келли, мы с тобой говорили уже об этом неоднократно, – доктор буквально сверлил девушку взглядом и Келли чувствовала себя очень неуютно, сидя напротив нежеланного собеседника.
– Келли, прежде чем ты попала сюда, ты была с молодым человеком. Вы повздорили и он выпал из окна.
– Я не помню, – резко бросила Келли и отвернулась в сторону.
– Его звали Питер? Он хотел тебя обидеть, – спокойно произнес доктор Роулингс.
– Я не знаю никакого Дилана, – скороговоркой произнесла Келли.
– Дилан умер, – констатировал доктор Роулингс. – Ты помнишь, почему ты попала сюда? – коротко стриженые усы доктора щетинились.
– Я не хотела попадать сюда, – Келли вскочила со стула, – и я не хочу оставаться здесь.