София нежно погладила дочь по плечу.
– Устроим фейерверк, а ты будешь бегать с бенгальскими огнями.
И вдруг спокойное лицо Келли исказила гримаса боли. Она резко обернулась к Софии и дрожащим голосом выкрикнула:
– Мама, мамочка! А можно, ты заберешь меня домой сейчас, прямо сейчас? – она схватила Софию за руки, крепко сжала пальцы.
София едва удержалась от слез, столько мольбы было во взгляде дочери и так дрожал ее голос.
– Мамочка, мамочка! Я хочу домой!
СиСи прикрыл лицо руками, он едва сдерживал себя, чтобы не броситься к Келли, не схватить ее на руки и не бежать вместе с нею из этой чертовой клиники.
– Папа, папочка! – поняв, что мать не может помочь ей, повернулась к нему дочь, – пожалуйста, заберите меня отсюда!
София в это время промокнула слезы, побежавшие по щекам.
СиСи взял руку дочери и принялся нежно перебирать ее пальцы.
– Келли, маленькая моя, пойми, еще рано, еще не пришло время…
София опомнилась, пришла в чувство, собралась. Она обняла дочь и повела ее в глубину комнаты.
– Келли, – уже спокойно и уверенно сказала София, – давай поболтаем о чем-нибудь веселом и радостном.
Она понимала, сейчас нужно отвлечь дочь от мыслей о доме. Нельзя позволять Келли зациклиться на воспоминаниях, ведь тогда пребывание в лечебнице станет совершенно невыносимым и тягостным.
София усадила дочь на низкий диван и, не выпуская ее руки, принялась уговаривать:
– Келли, Келли, дорогая, мы с отцом по-прежнему очень любим тебя.
СиСи тоже подошел и уселся рядом с дочерью.
– Да, доченька, мы тебя очень любим, – с придыханием говорил он.
Знаешь, что я делаю каждое утро, – спросила София у дочери, но та промолчала, – я встаю и сразу же начинаю думать о тебе, моя Келли, о том, как сильно я люблю тебя, о том, какая ты сильная и красивая девушка.
Губы Келли дрогнули.
– И я стараюсь из всех сил передать эти хорошие мысли тебе.
Келли медленно повернула голову и пристально посмотрела в глаза матери.
– Я хочу, чтобы ты услышала эти мысли здесь в больнице. И у меня появляется надежда, что это поможет тебе побыстрее выздороветь, прийти в себя и выбраться отсюда.
Келли хотела что-то сказать, но только, как рыба, открыла и закрыла рот. Ее брови странно изогнулись, глаза наполнились слезами.
– Келли, – тут же обратился к ней СиСи, – я говорил с врачами, они утверждают, что тебе уже стало гораздо лучше.
Мистер Кэпвелл принялся гладить дочь по волосам. Он отбрасывал длинные русые пряди за спину, нежно прикасаясь к ним.
– Нет, нет, – заупрямилась отцу Келли.
– Успокойся, Келли, успокойся, – попросил отец.
– Нет, мне здесь не лучше. Здесь я никогда не поправлюсь, – Келли нервно дернула головой.
София внутренне собралась, боясь, что сейчас может расплакаться и дочь это увидит.
– Доченька, папа абсолютно прав, поверь мне. Я ведь тоже вижу, что тебе стало лучше, – проклиная себя за ложь, сказала София.
Но иного выхода она не видела.
– Келли, мы будем тебя навещать часто, очень часто. Мы скоро опять приедем, – говорили, не давая дочери опомниться, то СиСи, то София. – Может, тебе что-нибудь привезти из дому? Или еще откуда-нибудь, а?
Но Келли оставалась безучастной ко всем словам, она смотрела на белую стену.
– Нет, – вдруг коротко сказала она.
– Келли, Келли, ты должна о чем-то подумать, о хорошем, – бодрым голосом попросила София, – у меня появилась блестящая идея. Хочешь, мы привезем тебе целую гору печенья, которое печет Роза?
– У нас есть печенье, – холодно и равнодушно сказала Келли.
– Правда? Это хорошо… – не нашлась сразу София. Но тут же сказала:
– Это очень хорошо, что вы здесь не скучаете.
– Я помогаю украшать зал, – каким-то бесцветным голосом произнесла Келли, поднялась с дивана и пошла к двери.
СиСи и София рванулись за ней.
– Куда ты?
– Мне надо идти, – спокойно ответила Келли, едва обернувшись к отцу и матери.
– Я люблю тебя, доченька, – СиСи Кэпвелл подался вперед и распростер руки.
Келли вздрогнула и неуверенно двинулась к нему в объятия. Она прижалась к груди отца и закрыла глаза. Ее дыхание было ровным и спокойным.
– И мама тоже тебя любит, – София бросилась к дочери.
Келли обняла и мать. Так они стояли несколько мгновений, обнявшись втроем.
– Повеселитесь хорошенько, доченька, – попросила София.
Та медленно оторвалась от родителей и пошла к двери. Когда дверь скрипя отворилась, Келли повернулась:
– Бенгальских огней там не будет.
Дверь закрылась. София дала волю слезам, она бросилась на грудь СиСи и безудержно зарыдала. Он как мог пытался ее утешить.
Они еще долго стояли в комнате для свиданий. Наконец, София понемногу успокоилась, вытерла глаза, СиСи нежно и трогательно поддерживая ее под руку, вывел на крыльцо больницы.
Они сели в машину и уехали.
Перл зашел в свою палату, посыльный, которого он пять минут тому назад втолкнул в дверь, сидел на краю кровати. Перл приложил палец к губам.
– Тише, – прошептал он и повернул дверную защелку.
Посыльный осмотрелся и только тогда снял дурацкую кепку. Из-под нее вывалилась копна густых темных волос, которые рассыпались по плечам.
– А что, ты со мной так и будешь целоваться в усах? – поинтересовался Перл.
Девушка отрицательно качнула головой. Парень подошел к ней и ловким движением сорвал накладные усы.
– Вот теперь все в порядке. Осталось только снять черные очки.
Перл двумя пальцами подцепил очки за дужку и сбросил на кровать.
– Перл, – сказала Кортни, обнимая парня, – мне очень не нравится, что ты здесь.
– Не волнуйся, Кортни, все в порядке. Дай-ка я лучше тебя поцелую.
Девушка согласно кивнула.
– Я ради этого, честно говоря, и приехала. Пробралась сюда под видом посыльного.
– Вот за это признание я тебя люблю.
– Думаешь, мне легко было долго говорить мужским голосом.
– Не думаю, Кортни, что бы это у тебя хорошо получилось.
– Но меня же не раскусили. Я пробралась к тебе.
– Хватит пустых разговоров. Давай о деле. Кортни хотела еще что-то сказать, но губы Перла не дали ей сказать ни слова. Поцелуй был долгий, Перл принялся расстегивать пуговицы на блузке девушки. Та, поняв чего он хочет, резко отодвинулась.
– Не хватало, чтобы я занималась любовью с сумасшедшим, – засмеялась она.
– Но ты-то знаешь, что я нормальный. Только по утрам иногда у меня слишком сильно отрастает борода.
Перл потерся своей небритой щекой о плечо девушки. Та даже сквозь ткань блузки почувствовала уколы двухдневной щетины.
– Ты уже достаточно успел сделать. Тебе больше нет смысла оставаться здесь. Перл, я боюсь, что если ты задержишься еще немного, то может случиться беда.
– Да нет, Кортни, я здесь не только из-за Келли. Мне нужно навести справки о своем брате.
Перл вскочил с кровати и нервно заходил по своей палате.
– Этот доктор Роулингс просто тухлое яйцо. Я должен, обязан оторвать от него Келли. Я обязан ее спасти, Перл нервно и патетично взмахнул руками.
Кортни сидела на кровати и не знала, как ей уговорить Перла покинуть клинику. Ведь она так боялась за него. Но сейчас она еще и восхищалась своим возлюбленным.