Он поставил левую ногу на стул и вся его поза напоминала монумент. Он стоял во время довольно длинной речи доктора Роулингса совершенно неподвижно.
Доктор еще раз обвел злым взглядом своих пациентов, резко развернулся на месте и направился к двери. Сестра Кейнор открыла перед ним дверь, пропустила вперед и вместе со своим шефом вышла.
Едва дверь захлопнулась, Перл приблизился к двери и прислушался, далеко ли ушли доктор с сестрой.
Все больные с опаской посмотрели на Перла и на затворенную дверь.
Перл развел руки, потом хлопнул и сокрушенно покивал головой.
– Ну что вам сказать, ребята, – очень серьезным голосом, совершенно не дурачась, произнес Перл, обращаясь к своим товарищам.
Адамс и Элис повернули головы и взглянули на Перла.
– Леонард, мы бы могли поесть мороженого, сосисок, погулять… Знаешь, я ведь очень люблю клубничное мороженое… это с детства мое самое любимое… – грустно проговорил Адамс, поднялся со своего стула и возбужденно заходил по комнате.
– Ничего, Адамс, не стоит расстраиваться, – сказала Келли.
– Нет, нет, вы просто не понимаете. Клубничное мороженое – это самое любимое мое лакомство. Для меня оно в жизни – главное. Я помню как в детстве моя мама кормила меня клубничным мороженым. Она всегда на уикенд покупала мороженое и оно обязательно было клубничное. Поэтому я к нему так пристрастился и сейчас, вы даже не поверите, я страдаю из-за того, что не могу всласть поесть своего любимого лакомства. Вы, может быть, его не любите, поэтому вам все равно, а я не могу, у меня даже бессонница от этого может разыграться.
– Адамс, успокойся, – попросила Келли, подошла и хотела погладить Адамса по плечу, но мужчина затряс головой и отскочил от Келли в сторону.
– Тебе хорошо, ты не любишь мороженое.
– Почему? Оно мне очень нравится.
– Вот видишь, видишь, Келли, – закричал Адамс, – и тебе нравится мороженое, а сейчас мы его не поедим из-за Леонарда.
– Ну что ж поделаешь, – проговорила Келли.
– Как это что? Как это что? – быстро затараторил Адамс, – я очень люблю мороженое, вы даже себе не можете представить, как я люблю клубничное мороженое! Оно заменяет мне самые лучшие лекарства, от него у меня всегда хороший сон и хорошее настроение.
– Ребята, – громко сказал Перл, – я не думал, что меня поймают. Я прекрасно понимаю, что подвел вас всех, очень подвел, но поймите, я не хотел этого делать… Адамс, не сердись на меня.
Но Адамс стоял отвернувшись к окну и сквозь жалюзи смотрел на больничный двор: там расхаживало несколько санитаров в белых халатах и сидела в инвалидной коляске старушка с маленькой лохматой собачкой на руках.
– Не сердитесь на меня – повторил Перл. – Келли, ты не сердишься на меня?
– Нет, – Келли покивала головой, – нет, Перл, не сержусь.
– Но ты говоришь это как-то не слишком уверенно? – спросил Перл.
– Ничего, я не сержусь на тебя, – очень грустно сказала Келли, явно думая о чем-то совершенно другом.
Но о чем, по ее глазам Перл догадаться не смог. Он постарался как можно более приветливо улыбнуться Келли. Но девушка на его улыбку никак не отреагировала. Ее лицо по-прежнему оставалось грустным и напряженным, уголки губ подрагивали, а руками она вместо носового платка принялась теребить край теплой шерстяной кофты, которая была наброшена на плечи.
– Я понимаю, что мы все могли бы повеселиться, но я, мерзавец, вас этого лишил… – извиняющимся голосом сказал Перл.
– Не надо об этом, я очень прошу, – обратилась к нему Келли и посмотрела в глаза. – Я часто вспоминаю вечера в этот праздник, как все это происходило у нас дома, правда, я тогда была еще очень маленькой, – мечтательно сказала Келли.
– Представляю, что устраивал твой старик, – весело подхватил мысль Келли Перл.
– Он приглашал пожарную команду, которая устраивала фейерверки, а потом приглашал к себе в гости всю Санта-Барбару.
Келли не смотрела на Перла, она задумалась и ее лицо сделалось еще более грустным. И вдруг она обронила:
– Нет, не весь город, а почти весь.
– Ну ничего, ничего, Келли, – попытался утешить девушку и отвлечь от воспоминаний Перл. – Я думаю, у тебя впереди еще много таких праздников, но тебе надо набраться терпения, переждать, а потом выбраться отсюда. Действительно, Келли, поверь, у тебя впереди еще много-много подобных радостных праздников.
Перл все время пытался поймать взгляд Келли, но она то опускала голову, то смотрела в сторону.
– Я просила, чтобы меня сегодня взяли домой. Но они… они сказали – нет.
– Кто они? – спросил Перл.
– Отец с матерью. Они приезжали ко мне и мне не разрешили это, вернее, им не разрешили, – грустно проговорила Келли.
– Видишь ли, дорогая, по здешним правилам, чтобы тебя забрать домой, хотя бы на один день, надо получить разрешение врачей.
Келли отвернулась от Перла, подошла к подоконнику, оперлась на него и тоже принялась выглядывать сквозь планки жалюзи во двор, ярко освещенный летним солнцем.
Я понимаю, Келли, твоих родителей. Я знаю, что
они с огромным удовольствием усадили бы тебя в свой кадиллак и увезли отсюда.
– Ты думаешь? – глядя в окно сказала Келли.
– Ну конечно, я в этом абсолютно уверен.
– Тогда почему они меня не взяли?
– Чтобы забрать отсюда кого-либо из нас надо тысячи всяческих бумаг, разрешений… Короче, это такая кутерьма и это так нелегко сделать… Вообще, добиться такого разрешения очень сложно и наверное, они не смогли, – сказал Перл, пытаясь объяснить Келли, почему она здесь и почему ей не разрешили уехать с родителями на праздник.
Вдруг девушка отвернулась от окна и стала лицом к Перлу.
– Потерпи… Ты говоришь мне потерпи, но в последнее время мне стало так тяжело видеться с ними, ты себе даже не можешь представить, Перл, – на глазах девушки блеснули слезы. – Я хочу домой, я очень хочу домой, – категорично, таким голосом, как будто ей лет девять или восемь, проговорила Келли и даже легонько топнула ногой, – я хочу к себе домой.
– Я понимаю, понимаю тебя, – ответил ей Перл, взял за плечи и попытался заглянуть в глаза. – Я увезу тебя куда ты только захочешь, в любое место земного шара, – вдруг радостно заговорил Перл, – мы не будем оформлять никаких чертовых бумаг, не будем читать никаких идиотских инструкций – мы все это сделаем по-своему. Я все устрою так, как считаю нужным. Поверь и полностью доверься мне, – патетично воскликнул Перл и посмотрел на своих товарищей, на Адамса и Элис, которые забились в угол и о чем-то разговаривали.
– Что вы там делаете? – выкрикнул Перл, – Келли надо как-то взбодриться.
Элис посмотрела на Перла взглядом затравленного маленького зверька, а Адамс посмотрел совершенно равнодушно. Потом погладил лысину и немного виновато улыбнулся.
– Вы что, не видите? – закричал Перл, – наша подруга совершенно раскисла.
– А что мы должны делать? – спросил Адамс.
– Может я с ней поговорю? – предложила Элис.
– Да нет, нет друзья, вы все должны начинать готовить вечеринку, – радостно выкрикнул Перл.
– Вечеринку? – не понял Адамс и, скрестив на груди руки, подошел к Перлу, – ты говоришь, вечеринку?
– Ну конечно, самую настоящую веселую вечеринку. Адамс, ничего не понимая, смотрел на Перла. А тот широко улыбался.
– Послушай, Леонард, но ведь доктор Роулингс запретил, – сказал Адамс.
– Доктор говорит много чего лишнего, он часто произносит всякую чепуху, – улыбаясь сказал Перл и обнял за плечи Адамса и Келли.