Келли наконец немного оттаяла. На ее губах появилась милая улыбка.
Увидев выражение лица своей подруги, Перл расхохотался. От его заразительного смеха сразу же улучшилось настроение Элис. Она даже хлопнула несколько раз в ладоши:
– Вечеринка, вечеринка, – робко произнесла она и улыбнулась.
– Вечеринка так вечеринка. Действительно, доктор Роулингс говорит очень много всякой чепухи, любит втолковывать нам какие-то дурацкие инструкции и рассказывать всякую ерунду, – сказал и сам внезапно испугался своих слов Адамс.
Он быстро снял очки, принялся их протирать.
– Да не расстраивайся ты, Адамс, все нормально, ничего не бойся.
– А я, Леонард, ничего и не боюсь, но ведь доктор Роулингс – человек…
– Ты хочешь сказать, что доктор Роулингс злой и выполнит свои обещания?
Адамс как-то странно пожал плечами.
– Не бойся, – сказал Перл, – все будет хорошо, все будет просто прекрасно. Я в этом уверен, я чувствую. Правда, Келли?
Та едва кивнула головой и на ее губах вновь заиграла приятная улыбка.
– Ну вот и хорошо, вот и хорошо, – подбадривая своих товарищей быстро заговорил Перл. – Если вы согласны, то тогда займемся делом. Согласны?
Все дружно ответили "да".
ГЛАВА 10
– Слезы в глазах Мэри. – Корзина, полная цветов. – Хорошо иметь богатых родителей. – Жестокое наказание. – Американцы сильны единством даже если сидят в сумасшедшем доме. – Ключи от новой машины – лучший подарок ко Дню Независимости. – Джейн Вилсон напрашивается в спутницы к Тэду Кэпвеллу.
Мейсон и Мэри, покинув дом, прогуливались по побережью. Мейсон, хоть и говорил, надеялся, что у океана его мысли придут в порядок, но они все равно беспорядочно крутились в голове, и Кэпвелл время от времени нервно посматривал себе под ноги.
Пройдя по набережной, Мейсон и Мэри, не договариваясь свернули в старую пальмовую аллею и остановились в ее прохладной тени.
– Ты думаешь, все будет хорошо? – задумчиво спросила Мэри.
– Думаю, да, – ответил Мейсон. – Только мне кажется, что надо быть более решительными. За свое счастье, Мэри, надо бороться.
– Я устала, Мейсон. Я устала и не хочу.
– Нет-нет, Мэри. Мы должны бороться за свое счастье, иначе жизнь потеряет всякий смысл.
– Зачем ты так, Мейсон? – попыталась успокоить его Мэри и погладила по щеке.
Несколько минут они смотрели на зеленовато-голубой океан, который сливался с таким же зелено-голубым призрачным небом.
– Интересно, горизонта даже не видно, – сказал Мейсон. – Представляешь, вот так, по этой водной глади можно идти… идти… и никогда не будет конца.
– О чем ты? – спросила Мэри.
– Я говорю, что океан бесконечен.
– Да, – ответила Мэри.
Они посмотрели друг на друга и их глаза сказали больше, чем слова. Они медленно обернулись, поцеловались, Мейсон обнял Мэри за плечи, и они неспеша двинулись сквозь пальмовую аллею.
– Тебе не хочется свернуть вот сюда? – тихо сказала Мэри.
– Именно сюда? Почему бы и нет, если тебе этого хочется.
Мужчина и женщина, держась за руки, спустились с набережной и вошли в небольшой уютный прибрежный бар. Он был в это время пуст. Легкие пластиковые белые стулья, круглые гладкие столы. Несколько досок для серфинга стояли у стен. Бармен курил сигарету, сидя у входа.
Когда в бар вошли Мейсон и Мэри, он тут же вскочил, погасил свою сигарету и занял место за стойкой.
– Хорошо, что мы зашли сюда, – оглядываясь по сторонам, проговорил Мейсон.
– Да, хорошо, ноги сами привели нас сюда, – ответила Мэри.
– Сколько же времени прошло? – глядя в потолок, прошептал Мейсон.
– А ты помнишь ту нашу дальнюю прогулку на лошадях? – поинтересовалась у него Мэри.
– Конечно, конечно помню, – крепче сжимая руку своей подруги, ответил Мейсон, – я этого приключения не забуду никогда.
– Тогда, Мейсон, у нас не было ни проблем, ни тревог, как было здорово!
– Тогда мы были свободны, – сказала Мэри.
– Нет, не были мы тогда еще свободны, – ответил Мейсон, – я очень волновался, ведь мы не могли признаться друг другу, что любим…
– Возможно, ты прав. Скорее всего, Мейсон, ты прав, – кивнула Мэри и улыбнулась – ей было приятно вспоминать те времена, робость Мейсона и их странные отношения, когда они боялись признаться друг другу в любви.
Но это все прошло и сейчас они находились как бы в другой, тревожной жизни, полной несчастий и горя. И тем более, Мэри в последние дни не покидали неприятные предчувствия.
– Но тогда, Мейсон, мне все равно было лучше, чем сейчас, – сокрушенно вздохнув, посмотрела в глаза мужчине женщина.
– Я понимаю, понимаю тебя, Мэри, – погладил ладонь своей подруги Мейсон, – я все это понимаю. И ты не подумай, что я тебя подгоняю или тороплю с разводом. Не думай так обо мне. Ты не должна, Мэри, делать того, чего сама не хочешь.
– Но только тогда, Мейсон, я смогу выйти замуж за тебя. Что же мне остается еще делать? – с грустью в голосе спросила Мэри.
– Мы должны сделать все, чтобы стать одной семьей, – ответил Мейсон и продолжил, – ведь нас, дорогая, уже не двое – у нас будет ребенок, – он положил свою руку на плечо Мэри и прижал ее к себе.
Она запрокинула голову и растерянно улыбнулась, глядя в уверенные глаза Мейсона. Они обнялись, стоя посреди пустого бара.
– Все будет хорошо, все будет хорошо, Мэри, – шептал Мейсон, сам не очень-то веря своим словам.
Мэри не отвечала, она терлась щекой о плечо Мейсона и на ее глазах появлялись слезы. Но Мейсон Кэпвелл этого не видел.
София с таким трудом пережила разговор с Лайонелом Локриджем, что домой, вернее, в дом своего бывшего мужа, в свой бывший дом, она прямо-таки ворвалась. Тяжелая резная дубовая дверь буквально распахнулась, и София влетела в гостиную. Выражение ее лица никому не предвещало ничего хорошего.
Мистер Кэпвелл, услышав торопливые шаги Софии, сбежал в гостиную.
– Дорогая, – ничего не подозревая, радостным голосом обратился он к ней, – давай же скорее пойдем, стол уже начали украшать.
Он обнял Софию за шею и хотел увлечь за собой, но она, резко передернув плечами, сбросила руку СиСи и зло посмотрела на него.
На лице СиСи появилось недоумение, он даже отошел на шаг от женщины.
– Что случилось, София? Что с тобой? Чем ты так разгневана?
– Ты знал… – прошептала София, – ты все знал.
– Что я знал, София, что? – СиСи явно не понимал, о чем она говорит.
– Ты знал, ты знал о моей болезни, – огромные глаза Софии зло засверкали, когда она посмотрела на СиСи. – Ты знал о моей болезни еще до того, как я тебе о ней рассказала.
– София, София… – попытался успокоить женщину мужчина.
– Ты об этом знал. Но почему, СиСи, ты ничего не сказал мне?
– София… – вновь попытался остановить ее СиСи.
– Нет, погоди, я скажу. Я скажу все, что мне хочется, – София негодовала, – ты все знал, а вел себя так, как будто впервые слышишь Я думала, что это любовь. Я даже была уверена до сегодняшнего дня, что это любовь… А получается… СиСи, ведь получается, это была самая обыкновенная жалость.
– Что ты, София?
– Нет, я не хочу об этом больше говорить. Нет, мне очень тяжело…