Перл повернулся к гиганту Мориссону и воздел вверх руку.
– Вы почему не исполняете приказаний своего президента? – выкрикнул Перл.
– Никакой вы не президент, – сказал Адамс, снял свои круглые очки и принялся протирать стекла.
– Я не президент? – возмутился Перл.
– Конечно, никакой вы не Джордж Вашингтон.
– Это еще почему? – Перл осмотрел всех присутствующих горделивым взглядом.
– А потому что Джордж Вашингтон никогда бы не испортил нам День Независимости, никогда бы не испортил нам праздник. Здесь так мало праздников… Так мало, – потряс сжатыми кулаками над головой Адамс.
– Марта, – громко сказал Перл, пересек комнату по диагонали, взял в свои руки ладонь Келли и бережно погладил ее, – Марта, – повторил он, – и все здесь присутствующие: мы сограждане и должны поддерживать огонь свободы, – патетично восклицал Перл.
– Я хочу сосисок! – громовым басом произнес мистер Мориссон и дернул своими широченными плечами так, что его смирительная рубашка едва не расползлась по швам.
– А я хочу фейерверк, и еще я хочу клубничного мороженого. Как я хочу клубничного мороженого! – молитвенно сжав перед собой руки, шептал Адамс.
– Граждане! Я устрою вам фейерверк, – выкрикнул Перл, – даже если мне придется поджечь все свои зубы. Американцы! Мы сильны своим нерушимым единством, а поодиночке – пропадем.
И в ответ на это восклицание все больные вскинули вверх правые руки со сжатыми кулаками.
– Ура! Ура! Ура! – дружно на всю комнату закричали они.
Сестра Кейнор даже вздрогнула и испуганно выбежала из помещения.
СиСи Кэпвелл задержал Софию на лестнице.
– Давай все-таки поговорим. София немного смягчилась.
– Ну что ж, давай, СиСи, поговорим, хотя мне уже не хочется этого делать, – София вернулась в гостиную. – Ты играл со мной.
– Вовсе нет, – ответил мужчина.
– Лайонел Локридж рассказал тебе о моей болезни, он рассказал тебе все и ты обо всем был осведомлен, но продолжал играть, продолжал лицедействовать. Ты продолжал играть даже после того, когда я тебе сама рассказала.
– Дорогая, но для меня это не имело ровно никакого значения.
– Это еще одна ложь! – резко бросила в лицо СиСи София. – Пока ты не услышал про мою болезнь, ты не хотел меня видеть.
– Ты не права, София, – немного виноватым голосом растерянно произнес СиСи, – ты не права. – Я думал, боялся… что-нибудь должно было случиться, – СиСи прижал ладони к лицу.
– Наверное, ты думал, что я приду к тебе на поклон, – предположила София.
– Но теперь-то, София, все кончено…
– Ты говорил это тысячу раз, – София рванулась, чтобы уйти.
– Но и ты, София, не всегда была со мной абсолютно честной.
София от этих слов остановилась и очень медленно повернулась к СиСи.
– Одну твою ложь звали Ченнинг и ты лгала мне двадцать лет. Что, это по-твоему, ерунда? – спросил СиСи Кэпвелл.
– Я хотела, я очень хотела тебе обо всем сказать, но ты, СиСи, сам все время обрывал мой разговор или уходил от него.
– И ты перестала мне об этом рассказывать, да? София, тебя еще удивляет, что я не могу справиться с нашими проблемами? – начал СиСи. – Но во всей этой истории единственным пострадавшим являюсь я – СиСи Кэпвелл, или ты так не считаешь?
София задумалась. Несколько мгновений СиСи и София молчали, глядя друг другу в глаза.
– Знаешь, София, ты мне была нужна тогда и очень нужна теперь.
Выражение лица Софии изменилось, горечь исчезла. Она стала спокойной и даже попыталась улыбнуться.
В гостиную сбежала Иден и своим присутствием прервала разговор Софии и СиСи.
На Иден были ярко-красное шелковое платье, синий пояс и такие же синие бусы. Она выглядела очень счастливой и довольной.
– Послушайте, и зачем это Рубан украшает бельведер? Мне кто-нибудь может ответить? О, мама! – увидев Софию, радостно воскликнула Иден и бегом спустилась к отцу и к матери.
– Не только бельведер, но также и весь дом. Я решил устроить наш традиционный праздник по случаю Дня Независимости.
– Сегодня? – Иден с удивлением посмотрела на отца.
София смущенно опустила голову.
– Будет звучать музыка…, коктейли, танцы всю ночь, фейерверк… Надеюсь, ты, Иден, тоже придешь? – галантно пригласил свою дочь СиСи.
– Заманчиво, это очень заманчиво, – сказала Иден и повернулась к Софии. – Мама, а ты придешь?
Но вместо Софии ответил СиСи.
– Мама придет непременно и мы с ней подготовим для вас сюрприз – кое-что скажем. Но это будет чуть-чуть позже, – СиСи пристально посмотрел в глаза Софии, как бы боясь, что она начнет противиться.
Иден с недоверием посмотрела на отца, потом на мать, наконец, лукаво усмехнулась. СиСи подмигнул дочери, та улыбнулась еще шире.
Когда Круз Кастильо вошел в "Ориент-Экспресс", Сантана уже сидела за столиком. Он ей улыбнулся как можно более ласково и положил на стол небольшую коробочку, украшенную шелковой ленточкой.
– Это тебе, – тихо, глядя прямо в глаза жене произнес Круз.
Сантана посмотрела вначале на мужа, потом на подарок, с каким-то легким недоверием улыбнулась, протянула руку и взяла украшенную коробочку.
Наконец Сантана, как бы не решаясь, посмотрела на Круза.
"Можно открыть?" – взглядом спросила она. Круз понял вопрос.
– А ты попробуй угадать что там. Сантана задумалась.
– Ну, думай же, думай.
– Ой, я не знаю, должно быть, что-нибудь очень красивое.
– Как сказать, может быть и не очень.
– Давай я открою, зачем ломать голову.
– Открывай, – сказал Круз. Сантана подняла крышку.
– Ой, ключи. Ключи от машины… Круз, это ключи от машины?
– Да, ключи от твоей машины.
– Ты купил мне машину?
– Да, я решил сделать тебе такой подарок, я считаю, что у моей жены должна быть хорошая машина.
Сантана буквально засветилась от счастья, она никак не ожидала от Круза подобного подарка.
– Ах, Круз, – восхищенным голосом произнесла Сантана, – ты так добр ко мне!
– Да ладно, не надо, – довольно улыбаясь ответил Круз.
Вздохам и ахам Сантаны положил конец официант. Он подошел, кивнул головой Крузу Кастильо, потом обратился к Сантане.
– Миссис Кастильо, вас к телефону.
Сантана вскинула взгляд на официанта, тот пожал плечами, дескать, извините, миссис, но я не знаю, кто вас беспокоит.
Кастильо посмотрел на официанта более строгим взглядом, но тот улыбнулся в ответ. Сантана поднялась из-за стола.
– Ты долго, пожалуйста, не задерживайся, скажи, что у тебя любовное свидание, хорошо? – попросил Круз свою жену.
Та в ответ одарила его ослепительной улыбкой и, играя ключами от нового автомобиля, двинулась к стойке бара, где стоял телефонный аппарат.
Рядом с телефоном спиной к Сантане стоял мужчина. Женщина протянула руку к телефону, но мужчина перехватил ее и обернулся.
– Кейт! – воскликнула Сантана.
– Да, это я. Извини, но мне очень хотелось тебя увидеть.
– Кейт, зачем ты так делаешь?
– Сантана, я тебе объясняю, мне очень нужно было тебя увидеть.
– Кейт, я не могу здесь с тобой разговаривать, я не могу с тобой разговаривать сейчас! – на лице Сантаны был испуг.
– Но почему? – невозмутимо спросил Кейт.
– Я объясню тебе, Кейт, потом, – Сантана испуганно озиралась по сторонам, как бы боясь, что сейчас к стойке бара может подойти Круз или вообще кто-нибудь может ненароком увидеть ее с Кейтом, и тогда она ничего не сможет объяснить Крузу.