Сантана нерешительно шагнула вперед.
— Круз, послушай. Я хотела тебе все объяснить, — ее голос снова приобрел миролюбивую окраску.
Но Кастильо по-прежнему нервничал.
— Что ты хотела мне объяснить? Что ты вообще можешь мне объяснить? — кричал он.
Сантана протянула к мужу руку.
— Круз, я добиваюсь от тебя только одного, чтобы ты обратил на меня внимание, чтобы ты заметил, что я есть… Что я не предмет интерьера… Что в этом доме ты можешь быть всегда желанным гостем… Ты хочешь обвинить меня в неверности? Но я не понимаю, что это такое… Это то, что ты делаешь живя с человеком, за которого вышла замуж, Но который больше тебя не любит? Подумай сам, Круз. Когда мы исполняем с тобой супружеские обязанности, мы думаем не друг о друге…
— Сантана, опомнись! Что ты говоришь? Это же полная ерунда… Ты просто не хочешь меня понять.
— Ты тоже не хочешь меня понять! Мы оба не понимаем друг друга. Наверное, нам все-таки лучше развестись. Иначе это не приведет ни к чему хорошему. Я уже давно думаю об этом…
— Замолчи! — разъяренно закричал Круз. — Этот разговор мы продолжим после того, как я вернусь.
Иден уныло разглядывала стены полицейского участка, когда в комнату решительной походкой вошел Круз.
Иден вскочила с места и бросилась к нему. Но, очевидно, вспомнив, что они все-таки не муж и жена, остановилась на полдороге и только радостно улыбнулась.
— Круз.
У Кастильо был такой озабоченный вид, словно он только что гнался за целой бандой мексиканских иммигрантов, которым все-таки удалось уйти за границу.
— Иден, с тобой все в порядке? — обеспокоенно проговорил он.
Она с грустным видом пожала плечами.
— Кажется, да.
Круз окинул ее внимательным взглядом с ног до головы, словно пытался обнаружить какие-то видимые глазу повреждения. При этом Иден виновато опустила глаза.
— Тебе крупно повезло… — сказал Круз, нахмурившись. — Если бы не эта случайность, у тебя могли бы быть весьма большие неприятности. Скажи спасибо, что полицейский патруль появился вовремя. И эти ребята, которые были в машине, не успели избавиться от тебя как от ненужного свидетеля.
Иден взглянула на Круза по-детски наивными, широко открытыми глазами.
— Ты на меня злишься?
Это выглядело со стороны так, словно маленький ребенок, сбежавший от родителей в гигантском супермаркете, интересуется у мамы ее настроением после того, как полиция всего города битый час искала его во всех подворотнях.
Разумеется, Круз не мог остаться равнодушным и, кипя от негодования, воскликнул:
— Еще бы мне не злиться!.. Зачем ты ввязываешься в подобные авантюры? Что тебя туда тянуло? Неужели тебе больше нечего было делать, кроме как шататься по заброшенным гаражам, где собираются нелегалы, прибывающие из Мексики? Там, между прочим, попадаются и серьезные люди, которые не остановятся перед тем, чтобы пару лишних раз нажать на курок. Твое присутствие там было абсолютно излишним. Мы бы и сами смогли разобраться со всем как следует. Или ты думаешь, что в полиции служат полные идиоты?
Иден растерянно развела руками.
— Но, Круз, я хотела помочь тебе!.. Неужели ты теперь будешь ругать меня за это?
Кастильо упрямо мотнул головой.
— Я никогда не думал, что ты любишь влезать во всякие неприятные истории. По-моему, с тобой никогда прежде такого не случалось. Что тебя дернуло на этот раз? Ты ведь могла погибнуть! Ты, вообще, находилась на волосок от смерти, когда тебя спасли.
У Иден был такой растерянный вид, как у школьницы, которая получила неудовлетворительную оценку и теперь пытается оправдаться перед родителями за свою нерадивость.
— Но ведь меня заперли в фургоне…
Круз уже не мог сдержаться, и выкрикивал слова с такой обидой и возмущением, как будто имел на это полное и законное право. Как будто Иден целиком и полностью принадлежала ему… Как будто она была его женой и поступала вопреки его супружеским советам.
— Мне, вообще, непонятно, как ты попала в этот фургон и что ты там делала! — кричал он, не заботясь даже о внешнем соблюдении приличий.
Иден горделиво вскинула голову и повела плечами.
— Зато мне удалось узнать кое-что интересное — с апломбом в голосе заявила она. — Я думаю, что тебе это очень пригодится в твоей работе.
Но Круз, не желая дослушивать ее до конца, замахал руками перед лицом Иден и закричал:
— Эй, эй! Послушай! Если ты будешь продолжать подобные выходки, мне не останется ничего, кроме как посадить тебя в тюрьму! Если тебе этого хочется, пожалуйста!.. Я могу все это организовать немедленно. Ты еще скажи спасибо, что тебя отсюда выпускают.
Иден принялась нервно объясняться, точно так же размахивая руками.
— Я была в квартире окружного прокурора Кейта Тиммонса…
— А мне плевать, где ты была! К тому же меня абсолютно не интересует Кейт Тиммонс.
Как это обычно бывает в споре, когда его участники не могут ни в чем убедить друг друга, они переходят на крики и жесты.
Иден и Круз стояли посреди комнаты в полицейском участке, безуспешно пытаясь убедить друг друга в собственной правоте.
— Я была в квартире Кейта Тиммонса я увидела там кое-что!.. — закричала Иден.
В этот момент дверь скрипнула и на пороге комнаты выросла фигура окружного прокурора.
— Что ты видела в моей квартире? — насмешливо спросил он.
Иден осеклась на полуслове и умолкла. Воцарилась малообъяснимая для Круза пауза. Оглянувшись на Тиммонса, Кастильо повернулся к Иден и спросил:
— Ну, так говори, что ты видела в его квартире.
Иден набралась мужества и выпалила:
— Я видела человека… Я видела очень странного человека.
Окружной прокурор подошел к Иден и с загадочной улыбкой заглянул ей в глаза.
— Что же это был за такой особенный человек? — с усмешкой спросил он. — Что это за определение такое? В чем его странность? Он что, был хромой или кривой на один глаз?
Иден смущенно захлопала глазами.
— Я видела только его сапоги.
Окружной прокурор испытал неслыханное облегчение, услышав эти слова Иден. У него появился шанс выпутаться на этой ситуации.
— Что же это были за сапоги? — уже более спокойно спросил он.
— На нем были сапоги из змеиной кожи…
Окружной прокурор поморщился.
— Ну и что? В таких сапогах, наверное, полгорода разгуливает.
Иден упрямо мотнула головой.
— Нет, не полгорода. Я таких сапог ни у кого не видела, только у того человека, который был в твоей квартире…
Тиммонс развел руками.