— Ты знаешь, мне бы хотелось выйти на свежий воздух, я не слишком хорошо себя чувствую. Давай поднимемся на крышу. Это не займет много времени. Марк согласился.
— Очень хорошо, пойдем.
Они прошли мимо застывшего у двери, словно изваяние, Ченнинга-старшего. Марк старался не поднимать глаз. Присутствующий при этом метрдотель с любопытством наблюдал за лицом босса. Лишь одно чувство хорошо выделялось на лице СиСи — почти не скрываемая ярость.
Ветер, поднявшийся над городом, усиливался. Плохо закрепленные буквы рекламного щита раскачивалась и скрипели, удерживаемые лишь несколькими проволочными растяжками. Их зловещий скрип напоминал о неминуемо надвигавшейся беде…
ГЛАВА 3
Хулио Альварес отстранен от работы. Окружной прокурор набивается в любовники Иден. Странный звонок в контору Тиммонса. Разговор Марка и Мэри на крыше отеля Кэпвелл.
Хулио Альварес осторожно положил трубку телефона и прислушался.
Вокруг было тихо. Очевидно, Круз и Уитни находятся где-то в коридоре полицейского участка.
На этот раз все обошлось. Ему удалось предупредить контрабандистов живым товаром о том, что на десять часов вечера назначена новая полицейская операция по задержанию незаконно прибывших на территорию Соединенных Штатов иммигрантов из Мексики.
Настроение у него сразу же улучшилось и он небрежно развалился в кресле.
Спустя минуту дверь кабинета распахнулась и на пороге показались Круз и Пол Уитни.
Альварес встретил их радостным восклицанием:
— А, вот и вы! Ну, так где мой некрепкий без сахара? Пол, ведь ты обещал принести. Что-то я не вижу у тебя в руках кофейной чашки.
Но Уитни молчал, угрюмо поглядывая на Альвареса. На лице же Круза было такое выражение, как будто он только что обнаружил у себя в кармане ядовитого паука. Не сводя взгляда с Альвареса, он сквозь плотно сжатые губы процедил:
— Лучше скажи нам — кто такой Блондин?
— Что? — встрепенулся Альварес.
Он вскочил со стула и недоуменно переводил взгляд с Кастильо на Уитни.
— Сколько он тебе платит? — сложив руки на груди, бросил Круз.
Альварес попытался отпираться.
— Я не понимаю, о чем идет речь. Ребята, вы что, со мной шутить вздумали? Какой Блондин? О чем вы?
Круз прищурил глаза.
— Брось, Альварес, мы все знаем. Я слышал твой разговор по телефону. Это свою красавицу жену ты имел в виду, когда говорил про солнце? Отпираться нет смысла.
Альварес понял, что попался. Лицо его посерело, глаза забегали и он обессиленно сказал:
— О, Боже!..
Круз по-прежнему не сводил с него взгляда, полного ненависти и презрения.
— Я… я… — сказал Альварес. — Вы должны выслушать меня. Я не хотел, так само получилось…
Кастильо тяжело вздохнул.
— Знаешь, Хулио, что меня по-настоящему огорчает? Я вспоминаю школу, день выбора профессии. Ты помнишь этот день?
Альварес опустил глаза, не осмеливаясь посмотреть на Круза.
— Да, — едва слышно вымолвил он.
— Тогда ты пришел к нам в школу в первый раз, говорил, как хорошо быть полицейским. В те времена считалось, что это не так уж здорово. Тогда профессию полицейского мало кто уважал, считалось, что это занятие не для настоящих мужчин. Тех, кто стоял на страже закона, осмеивали, а наши парни в школе называли их «свиньями». Ты помнишь, когда это было?
Альварес подавленно молчал.
— Не так уж и давно… — продолжал Круз. — Всего лишь пару десятилетий назад. Вспомни, что это были за времена. Но в твоих устах слово полицейский звучало благородно. Ты рассказывал об этом как о профессии для настоящих мужчин, настоящих американцев. Ты всегда считал, что это занятие одно из самых приличных, такое, чему мужчина может, не задумываясь, всецело, без остатка посвятить свою жизнь. И я, и еще несколько человек тогда поверили тебе. Мы решили, что если такой мужественный парень, как ты, так уверенно говорит о единственно стоящем деле в жизни, то это на самом деле так. И мы пошли по твоим стопам. Но что случилось в результате? А в результате, ты стоишь здесь перед нами и не осмеливаешься поднять глаза. В результате, тебя ждут позор, бесчестие и весьма приятная перспектива выйти в отставку без сохранения пенсии. Неужели все то, ради чего ты это все делал, стоило такого унижения? Ведь ты служил в полиции много лет, ты знаешь, что почем. Тебе не нужно объяснять, что такое пример опытного полицейского, съевшего зубы на оперативной работе, для выпускников полицейской академии и тех, кто только начинает службу. Ну ладно, я или Пол, мы уже достаточное время провели в полицейском управлении, насмотрелись всякого. А что ты скажешь другим, тем, кто моложе нас? Как будешь оправдываться перед ними? Что тебя на это толкнула нужда или ты разочаровался в своей работе?..
Со стороны эта сцена выглядела как-то странно: молодой темноволосый парень отчитывает старика с сединой в бороде и тот не находит ни единого слова, чтобы возразить.
— Все, что я испытываю, — продолжал Круз, — это только безграничная горечь. Поверь мне, это очень неприятно. Мне очень тяжело разговаривать здесь с тобой, после того, что я услышал. Я уже давно знал, что у нас в полиции завелся информатор, но, честно говоря, до самого последнего момента я не хотел верить, что это ты. К сожалению, все оказалось правдой. Ты не смог выдержать клятву, которую давал при поступлении на службу в полицию. Кому ты служишь, Хулио? Зачем тебе все это надо?
Наконец, Альварес, облизнув пересохшие губы, осмелился поднять глаза.
— Ты знаешь, Круз, — едва слышно проговорил он. — Все это произошло из-за моего сына Рикардо. Ты ведь, кажется, знаком с ним?
— Не помню, — холодно сказал Круз. — Я не думаю, что твой сын виноват в том, что с тобой произошло. Мне кажется, что ты напрасно говоришь об этом.
— Нет, нет! — воскликнул Альварес. — Круз, Пол, пожалуйста, выслушайте меня! Вы должны понять, это может случиться с каждым.
— Хорошо, рассказывай.
— Его уволили полгода назад, и пришлось перевезти к нам его жену и детей. С тех пор они живут в моем доме. Очень славные малыши. Я обещал ему помочь, чем смогу. Круз, ты должен понять — на моем месте так бы поступил бы любой отец. Его сбережения очень быстро кончились. А потом…
Он умолк.
— Ну, же, продолжай. Что же было потом? — хмуро спросил Круз.
Альварес пожал плечами.
— Ну, а потом появилась эта возможность заработать немного денег.
Кастильо сокрушенно покачал головой.
— Ты называешь это дополнительным заработком?
Альварес развел руками.
Вообще, вид его сейчас был крайне жалок. И любой, увидевший его со стороны человек, вряд ли подумал, что это один из самых заслуженных инспекторов в полицейском управлении Санта-Барбары. Он пытался оправдываться, но с каждым следующим словом будто бы все больше и больше запутывался в собственных объяснениях.
— А что плохого в том, что я просто нашел способ вносить дополнительные деньги домой? Ведь мне нужно было содержать не только свою семью, но и семью сына. Это ведь жизнь! Круз, пойми… Может быть, и тебе придется когда-нибудь столкнуться с тем же. И кто знает, какой выход тебе придется искать из такого положения…