СиСи пожал плечами.
— Но это не имеет для тебя существенного значения, Мейсон.
Тот вскипел.
— Как это не имеет?! — вскричал он. — Сколько раз можно оставлять безнаказанными подобные гнусные поступки?
СиСи покачал головой.
— Но если обстоятельства складываются таким образом, то я бы на твоем месте не стал возражать Мэри. Это она должна решать. Вопрос касается только ее и больше никого.
— А что, по-твоему, я уже совсем не имею никакого права вмешиваться в это дело? Что же я тогда за мужчина? Разве ты не понимаешь, что это означает для меня?
СиСи продолжал увещевать сына.
— Это никоим образом не заденет твоего самолюбия. Поверь мне. Это слишком личный вопрос, чтобы в него вмешивался человек, подобный тебе.
— Но ведь я люблю Мэри! Почему мы не имеем права решать все, что касается нас вместе?
— В данном случае, я вижу, что ты, Мейсон, хочешь решить все единолично, за Мэри. Ты хочешь, чтобы твое мнение было определяющим в том, как дальше будут развиваться события. Ты давишь на нее, добиваясь только того, чтобы было удовлетворено твое собственное желание мести. Но ты не думаешь о Мэри. Ей вдвойне больно от того, что ты не хочешь прислушаться к ее словам. Она не сможет договориться с Маккормиком, если ты будешь настаивать на продолжении уголовного расследования.
Мейсон взглянул на отца с разочарованием.
— Если я поступлю, руководствуясь твоими советами, отец, то Марк останется на свободе и снова выйдет из воды сухим. Ты понимаешь, что такое безнаказанность, которая длится годами? Она может сделать из человека монстра.
СиСи поморщился.
— Разумеется, я понимаю твое негодование, Мейсон. Но пойми — если этот вопрос можно уладить, не прибегая к помощи судебных инстанций, то нужно сделать именно так. Иначе это приведет Мэри к нервному срыву. Неужели ты добиваешься именно этого?
Мейсон криво усмехнулся.
— По-моему, гораздо больше неприятностей угрожают нам, если мы оставим Маккормика на свободе.
СиСи не скрывал своего неудовольствия.
— Мейсон, ты слишком порывист, ты не можешь даже допустить мысли о том, что, если Мэри хочет именно таким образом уладить это дело, то ты должен подчиниться ее желанию. Для тебя же хуже будет, если ты поступишь по-иному
Мейсон взглянул на отца с крайним изумлением.
— Я отказываюсь понимать тебя. Я просто не верю своим ушам! Отец, как ты можешь?
СиСи молчал.
А Мейсон распалялся все сильнее.
— Ты пытаешься сказать, что я делаю глупости, когда добиваюсь судебного преследования Маккормика. Да, я хочу, чтобы его посадили в тюрьму! И я совершенно не могу понять, почему ты выступаешь против этого?
СиСи опустил глаза и глухо произнес:
— Потому, что так ты только делаешь хуже для Мэри.
— Но хуже, чем было и чем есть, быть уже не может! — вскричал Мейсон. — Подумай сам, отец, о чем ты говоришь. Мэри уже испытала такое, о чем другие только читают в газетах.
СиСи кивнул.
— Как раз это я понимаю. Можешь не рассказывать о том, что ей пришлось пережить.
Мейсон сокрушенно покачал головой.
— Боюсь, что мои слова разбиваются о каменную стену твоего безразличия! Ты смотришь на это глазами постороннего. Это говорит только о том, что ты не относишься к Мэри Маккормик как к родному и близкому, тебе человеку.
СиСи отвернулся.
— Мне больно слышать твои слова, Мейсон!
— Ты, наверно, не совсем понимаешь их смысл! — зло произнес Мейсон. — Мэри была изнасилована! Изнасилована, понимаешь?
— Понимаю.
— Нет, ты не понимаешь! Если бы дело касалось твоих дочерей, если бы изнасиловали Иден или Келли, я думаю, что ты вел бы себя совершенно по-другому. Представь себе, если бы Марк Маккормик сделал это! Я уверен, что ты разбился бы в лепешку. Ты бы настоял на том, что бы его публично казнили…
СиСи вынужден был принять заслуженный упрек Мейсона. Он неохотно кивнул.
— Возможно. И ты напрасно думаешь, что я не понимаю тебя. Именно в этом мне как раз прекрасно знакомы твои чувства. Но пойми, сынок, ситуация не так проста, как тебе кажется на первый взгляд. Разумеется, твое желание отомстить Марку Маккормику, наказать его в судебном порядке, вполне справедливо. И в другой ситуации, в другой обстановке я бы, наверняка поддержал тебя. Но Мэри — особенный человек. Если бы она покорно подчинилась твоей воле, вопрос можно было бы считать решенным, но ведь она сама не хочет этого.
Мейсон вскинул голову.
— Откуда ты знаешь?
СиСи развел руками.
— Мейсон, неужели ты думаешь, что все вокруг слеши?
Достаточно один раз взглянуть на ее лицо и все сразу станет понятно. Мейсон мрачно усмехнулся.
— Отец, с каких это пор ты стал определять душевное состояние людей по тому, как они выглядят? Зайди в любой бар, где-нибудь дальше по улице. Ты видишь там массу веселящихся людей, а назавтра окажется, что это потерявшие работу и всякую уверенность завтрашнем дне — неудачники. СиСи поморщился.
— Мейсон, не прибегай, пожалуйста, к вульгарным сравнениям.
— «Вульгарный», папа, означает «простой». Так вот, по-моему, ты не желаешь простоты. Ты не помнишь, конечно, что такое «принцип Оккама»? Ну, так вот я напомню тебе. Это значит — не искать множество сущностей там, где их нет. Не нужно громоздить одно понятие на другое. Если Маккормик совершил преступление, то он должен быть наказан. Вот и все.
СиСи разочарованно покачал головой.
— Я был бы готов согласиться с тобой, Мейсон, если бы ты в своих рассуждениях учитывал чувства других. Ты хочешь добиться публичного осуждения Марка, ты идешь к своей цели напролом, не замечая, как от этого страдают другие. Ты заставляешь Мэри страдать еще сильнее.
— Откуда тебе знать об этом? — угрюмо спросил Мейсон.
— Потому что я разговаривал с ней, — спокойно ответил СиСи. — Она рассказала мне о том, что ты слишком рьяно бросился преследовать Марка. Ты не хочешь прислушаться к ее чувствам и хоть раз в жизни пойти наперекор себе, смирив свою гордыню. Может быть, ты не замечал, но со стороны это очень хорошо видно — ты всегда поступаешь вопреки тому, чего хотят от тебя окружающие. В случае с малознакомыми людьми это еще хоть как-то можно объяснить, но ведь ты поступаешь так и со своими близкими.
Мейсон отвернулся.
— Как же, по-твоему, я должен поступать? — угрюмо спросил он. — Я что, должен только и делать, что выслушивать советы окружающих. Почему я не могу поступать самостоятельно? Или, по-твоему, мой разум настолько слаб, что ты отказываешь ему в праве на собственные мысли? СиСи разочарованно махнул рукой. — Мейсон, я ничего подобного не говорил. Я хотел сказать только одно — в данном случае Мэри должна решить все сама. Тебе не стоит пытаться выступать от ее имени.
Мейсон устало потер лоб.
— Мэри сама не знает, что хочет. Может быть, она смогла бы что-то сделать, но боится…