— Еще я помню, что Дилон просил меня стать его женой, выйти за него замуж, — медленно, словно в полусне, рассказывала Келли. — Когда я стала отказываться, он даже не хотел слушать… Потом он пытался изнасиловать меня…
— А куда он дел свой пистолет? — осторожно спросил Роулингс. — Пистолет, при этом, был у него в руках?
— Нет, пистолет он убрал. Нет, я не помню… — Она с сомнением наморщила лоб. — Я не помню, не помню. Я больше ничего не помню.
Она вдруг умолкла и опустила голову. Доктор Роулингс, пристроившись на краешек стола, перед стулом, на котором сидела Келли, осторожно произнес:
— Ну что ж, я доволен результатом нашей беседы. Ты вполне уверенно движешься к полному восстановлению памяти. Я рад, что с тобой происходят значительные улучшения. Как ты себя чувствуешь?
Она по-прежнему находилась под гипнозом.
— Хорошо, — ровным, бесцветным голосом ответила Келли.
— Очень хорошо, — едва сдерживаясь от желания удовлетворенно потереть руки, — сказал Роулингс. — Мы будем продолжать курс лечения. Но его успех зависит от нашей взаимной откровенности.
Она безразлично посмотрела на доктора.
— Да, я понимаю.
Келли сейчас напоминала послушный воле человека механический автомат, который, повинуясь командам с пульта, исполняет любое пожелание своего создателя. Роулингс прекрасно понимал это и поэтому пытался извлечь максимум пользы из подобных гипнотических сеансов.
— Итак, — едва скрывая усмешку, сказал он, — я хотел бы, чтобы мы с тобой, Келли, сейчас перешли к другой теме. Оставим пока в покое Дилона и поговорим о твоем новом знакомом, новом друге, мистере Леонарде Капнике.
Она вдруг дернула головой, как будто Роулингс нажал на неправильную кнопку на своем воображаемом пульте. Главный врач забеспокоился.
— Что, тебе неприятна эта тема? — стараясь не спугнуть пациентку, спросил он.
Но Келли пока не готова была сопротивляться гипнотическим силам.
— Нет, я не могу так сказать, — тихо ответила она.
— Прекрасно, — подхватил Роулингс. — Тогда расскажи мне все, что тебе известно об этом человеке.
Она по-прежнему молчала.
— Келли, ты понимаешь меня? — не сводя с нее пристального взгляда, повторил Роулингс.
Она стала медленно шевелить губами, как будто что-то смутно припоминая.
— Перл, — тихо сказала Келли, — Перл…
Когда Элис проходила мимо палаты изолятора, Перл осторожно поскреб пальцем по решетке, чтобы привлечь внимание девушки. Увидев его, она радостно улыбнулась и сделала попытку что-то сказать, но Перл приложил палец к губам и отчаянно замотал головой. Оглянувшись по сторонам, Элис увидела, что в коридоре никого нет. Оставив тележку, она осторожно подошла к двери изолятора и стала жестикулировать руками, пытаясь о чем-то сказать.
— Передай Келли, что я вернулся, — едва слышно произнес Перл. — Передай ей, что я здесь.
Лицо доктора Роулингса вытянулось от удивления.
— Кто такой Перл? — поспешно спросил он. — Какая связь существует между этим Перлом и мистером Капником? Скажи мне, Келли.
— Я не знаю, — безразлично ответила она. Роулингс заволновался.
— Извини, Келли, но я тебе сейчас не верю. Ты не должна ничего скрывать от меня. Помни, что процесс ломки стереотипов всегда сопровождается блокировкой подсознания. Келли, говори мне только правду. Прими этот дружеский совет и подумай о возможных совместных для нас последствиях.
Она вдруг начала морщиться, словно Роулингс говорил какие-то неприятные вещи.
— Я не знаю, — еще раз повторила она, однако, на этот раз, с еще большим равнодушием.
Роулингс едва не вскипел. Теребя пальцы, он лихорадочно пытался найти подход к Келли.
— Мне известно, что кто-то из пациентов изучал мой частный архив. Ты что-нибудь знаешь об этом? Кто это сделал?
Келли вдруг едва заметно вздрогнула. Но Роулингсу, как опытному врачу, одного этого движения было достаточно для того, чтобы понять, что он попал в точку.
— Говори же, Келли, — настойчиво повторил он, — говори. Это был Капник? Я не слышу твоего ответа, говори.
Она по-прежнему молчала.
— Келли, отвечай, — нервно воскликнул Роулингс. — Так это был Капник? Это он копался в моем архиве? Я повторяю — это мистер Капник изучал мой архив? Говори.
Она не выдержала.
— Да.
Роулингс удовлетворенно улыбнулся. Эта улыбка обещала для Перла очень большие неприятности. Теперь, когда Роулингс узнал о том, кто рылся в его архивах, для него не составляло большого труда выяснить и личность этого пациента. А что потом произойдет с этим пациентом — об этом было известно лишь одному господу богу и доктору Роулингсу, который для данной клиники и являлся вершителем судеб всех находившихся в ней людей.
Когда Джейн Уилсон вошла в редакторскую комнату радиостанции «KUSB», здесь никого не было. За стеной в трансляционной, за пультом ведущего сидел Тэд, представляя вечернюю музыкальную программу. Джейн услышала как из динамика на стене редакторской комнаты доносился его радостный голос:
— Итак, бесподобная Сьюзи исполнила свою бесподобную песенку-хит начала 1984 года «Я буду с тобой». А этот мотивчик вы наверняка ждали целый вечер. Особенно приятно его будет услышать всем влюбленным молодым парам, а также тем, кто уже помолвлен. Итак, композиция под символическим названием «Прыгай в мои объятия». Поехали.
Когда из динамика донеслась музыка, Джейн решительно открыла дверь в трансляционную и вошла в комнату.
— Тэд, ты видел Хейли? — спросила она.
Не ответив на вопрос, он удивленно уставился на Джейн.
— А что ты здесь делаешь? Ведь ты еще вроде в отпуске. Что, не можешь без работы? Так и тянет к своему столу?
Она попыталась изобразить на своем лице самую безобидную улыбку, на которую только была способна.
— Да, иногда хочется вдохнуть запах своего рабочего места.
Тэд поморщился.
— По-моему, ничего приятного в этом нет. На твоем месте я бы сейчас спокойно лежал на диване в собственной квартире, а не шатался по всяким там радиостанциям.
Она снова улыбнулась, но на этот раз улыбка получилась какой-то растерянной и жалкой.
— Тэд, ты не ответил на мой вопрос, — протянула она. — Где Хейли?
— Она поехала домой.
Джейн с притворным сожалением всплеснула руками.
— Черт, очевидно мы разминулись. А она мне так нужна.
Никак не отреагировав на эти слова Джейн, Тэд принялся делать какие-то пометки в своем рабочем блокноте. Всем своим видом он демонстрировал абсолютное безразличие к Джейн. Однако сейчас она пыталась не обращать на это внимания. То, ради чего она сюда пришла, требовало смириться и подавить в себе уязвленную женскую гордость.
Она по-прежнему нерешительно топталась у двери трансляционной, когда Тэд вскинул голову и недовольно произнес: