Тиммонс снисходительно посмотрел на нее:
— У тебя снова разыгралась фантазия?
Она внимательно осмотрела его с ног до головы:
— Да нет, Кейт. Моя фантазия блекнет по сравнению с действительностью, — она взяла его за полы пиджака. — Кстати говоря, на тебе тот же самый костюм, что был вчера. Что, не успел переодеться?
Он держался по-прежнему высокомерно, еще не подозревая, какие аргументы против него имеются в руках у Джины.
— Да, в наблюдательности тебе не откажешь, — не прожевав как следует, произнес он.
Джина загадочно улыбнулась:
— Значит, я была права — Сантана сдалась на милость победителя.
Тиммонс недовольно поморщился:
— Я сейчас не в настроении, чтобы делиться с тобой своими личными впечатлениями. Да думаю, тебе это и не нужно.
С ангельской улыбкой на лице Джина придвинулась поближе к окружному прокурору:
— Да, в общем, это не существенно. Потомки в любом случае узнают все подробности этой бурной, великолепной ночи. — Она стала театрально кривляться, изображая, стонущую в объятиях Тиммонса, Сантану Кастильо. — Сделай мне еще раз так… Кейт… О боже…
Тиммонс побледнел от злобы. Не обращая внимания на то что делает, он крепко сжал Джину за подбородок, словно пытаясь заткнуть ей рот.
— Ты подслушивала, мерзавка, — с ненавистью прошипел он. — Что, под дверью топталась?
Джина резко оттолкнула его руку и не снимая с лица улыбки, ядовито сказала:
— Я наслаждалась диалогом.
Тиммонс готов был разорвать ее на куски. В другой обстановке Джине пришлось бы плохо — кулаки у него так и чесались. Он схватил ее за запястье, крепко сжав руку Джины пальцами.
— Ты зашла слишком далеко, — злобно сказал он. — Я предупреждаю тебя, что это может плохо закончиться.
Она издевательски усмехнулась:
— Ты что, выдвигаешь мне обвинение?
Он яростно сверкнул глазами:
— Я окружной прокурор и знаю о чем говорю. То, чем ты занималась, противозаконно. За это вполне можно загреметь в тюрьму.
Она резко и отрывисто бросила:
— Не надо угроз, герой-любовник. А теперь убери-ка ручки.
Чтобы не привлекать внимания окружающих, Тиммонс вынужден был отпустить руку.
— Что ты задумала, — прошипел он. Она брезгливо посмотрела на него:
— Огромное количество людей в Санта-Барбаре скучают без скандалов и сенсаций. Они целыми днями мечтают о громких разоблачениях и пикантных историях. Ты влип, мистер окружной прокурор! Обещаю тебе сладкую жизнь.
Она презрительно усмехнулась и покинула бар.
Тиммонс остался у стойки наедине с «Кровавой Мери», лихорадочно пытаясь сообразить, что его ожидает.
Если Джина раздобыла какие-либо доказательства о его любовной связи с Сантаной Кастильо, то ему действительно придется несладко. Вся его будущая карьера оказывается под угрозой из-за этой гнусной интриганки. Ситуация осложнялась еще и тем, что Тиммонс не знал, какие доказательства есть в руках у Джины. Возможно, она просто блефует. Хотя… Нет, ее тон был слишком уверенным, чтобы это смахивало на простую аферу. Наверняка она что-то пронюхала. Может быть в номере стоят какие-то подслушивающие устройства. А может быть Джина действительно топталась под дверью всю ночь. Судя по всему, ей и вправду что-то известно.
В таком случае нельзя оставлять ее угрозу без внимания. Ему необходимо что-то срочно предпринять. Но что?
Чувствуя свое полное бессилие, он резко опрокинул стакан водки с томатным соком, именуемый в народе «Кровавой Мери». Это не слишком помогло…
ГЛАВА 9
Сантане не откажешь в изобретательности. В семье Кастильо воцаряется непрочный мир. Доктор Роулингс пожинает плоды политики, известной со времен Александра Македонского. Иден переходит в атаку. Тиммонс неприятно удивлен.
Услышав звук поворачивающегося в дверном замке ключа, Сантана метнулась к двери. Сейчас ей необходимо было быть вежливой и предупредительной как никогда. К приходу Круза она привела себя в порядок. Сейчас в ее внешности не осталось почти никаких следов бессонной ночи, проведенной в бурных любовных ласках. Она переоделась, аккуратно уложила волосы, сделала хороший макияж, скрыв под толстым слоем грима, малейшие следы бурных любовных утех.
Круз был не слишком приятно удивлен, когда дверь перед ним внезапно распахнулась и Сантана с радостной улыбкой приветствовала его:
— Здравствуй, дорогой, а я уже заждалась тебя.
Круз быстро прошел в дом, лишь мельком взглянув на жену.
Остановился посреди гостиной с глубоко оскорбленным видом.
— Ну что ж, Сантана, — стараясь сдерживаться сказал он. — Я жду твоих объяснений.
Она уверенно выдержала его пристальный взгляд:
— Они будут. Но сперва, я думаю, тебе нужно будет извиниться.
От возмущения у него едва не полезли на лоб глаза:
— Что?
Она гордо вскинула голову:
— Да, именно так. Ты вел себя грубо, ничуть не стесняясь Иден и Пола.
После этого она перешла в атаку:
— Кстати говоря, почему ты провел ночь вне дома?
Он возмущенно воскликнул:
— Да я провел ночь не отходя от телефона! Я ждал твоего звонка до утра. После этого у тебя еще хватает совести предъявлять мне такие обвинения.
Она истерично рассмеялась:
— То что ты пытаешься поставить это себе в заслугу, это вовсе не проявление заботы — ты просто не ночевал дома и я не обязана отчитываться перед тобой, где я провела ночь.
Круз с негодованием воскликнул:
— О чем ты говоришь, Сантана. Я всю ночь провел здесь, вот на этом диване.
Но в отличие от прежних ссор, где Круз выступал в роли нападающей стороны, а Сантана защищалась, на этот раз обороняться пришлось ему.
— Ну почему же ты не отвечал на мои звонки?
Он просто опешил.
— Я провел тут целую ночь и телефон ни разу не звонил.
— Ты думаешь я не понимаю в чем дело? Ты просто включил автоответчик и смотался из дома. Я звонила тебе весь вечер.
Круз брезгливо поморщился и стал расхаживать по комнате, размахивая руками:
— Не надо, Сантана. Не надо меня обманывать. Это выглядит просто нелепо.
Она метнулась к столу, на котором стоял автоответчик с телефоном:
— Да ты даже не удосужился проверить пленку. Я могу это гарантировать.
Он возбужденно бросился следом за ней.
— Я же вижу ты этого хочешь, да? Ну хорошо, давай проверим.
Он ткнул на кнопку перемотки и в ожидании пока включится воспроизведение, пристально смотрел на Сантану. Но, как ни странно, в этот раз она не отводила взгляд. К своему невероятному удивлению, он услышал записанный на кассете автоответчика голос Сантаны: «Круз, это я, Сантана. Извини, что звоню так поздно — отец уехал, а матери скучно одной. Я останусь у нее. Звонить не надо, мы рано ляжем спать. Увидимся утром. Я люблю тебя».