— По-моему, никто, но ты в самом деле был идиотом. Да и я выглядела идиоткой.
— Я сейчас все исправлю.
Тэд взял руку жены и поднес ее к своим губам. Он целовал поочередно пальцы, один за другим, потом его рука соскользнула в разрез ночной рубашки жены и Каролина напряглась.
— Тэд, я же просила… не сейчас… Сегодня я очень устала.
— По-моему, ты меня обманываешь. Ведь тебе этого хочется.
— Конечно, хочется, — Каролина потянулась к нему.
— А, — догадался Тэд, — ты, наверное, боялась, что я устал?
— И это тоже.
Они обнялись и поцеловались.
— А ты, Каролина, смогла бы сейчас сделать стойку на руках у открытого окна?
— Я уже давно не занимаюсь такими глупостями, — ответила Каролина, — с тех пор, как мы поженились.
— С этого дня прошло не так уж много времени.
— А мне кажется — целая вечность. Ведь мы с тобой даже уже успеваем ссориться.
— Давай спать, иначе завтра ты будешь ни к черту, — сказала Каролина.
— Да-да, действительно, мне завтра выступать в суде, а я должен иметь выражение лица такое, чтобы мне верили присяжные.
— Опять ты со своим лицом… Лучше спи.
Каролина повернулась на бок и замерла. Тэд лежал, прислушиваясь к дыханию своей жены. Оно становилось все более медленным и мерным и наконец, Тэд понял, что жена уснула. Тэд медленно наклонился и поцеловал ее в плечо. Каролина во сне нервно вздрогнула, но тут же успокоилась. Тэд осторожно, чтобы не разбудить жену, опустился на подушку.
«Все-таки я счастливый человек, — подумал Тэд, — и мне везет в жизни больше, чем остальным в нашей семье. Все-таки жаль, что этот Сан Луис Обиспо не Санта-Барбара. Но ничего, возможно, я еще вернусь в свой родной город и там я буду самым известным адвокатом, более известным, чем Джулия Уэйнрайт. Да собственно говоря, кто она такая по сравнению со мной? Я же гений, вот и Каролина об этом же говорит. Да и Джейк Уоренджер признает мое превосходство во многих вещах. И прокурор с помощником не зря приходили ко мне в гости, лишь бы к кому они не пойдут».
Успокоенный такими мыслями, Тэд Кэпвелл начал уже засыпать, но воспоминания о Санта-Барбаре не давали ему сомкнуть глаз. Перед его внутренним взором вставали то отец с матерью, то сестры. Он видел СиСи Кэпвелла в его большом доме, как тот идет с матерью по широкой лестнице на второй этаж.
«Боже, — думал Тэд Кэпвелл, — лишь бы у них было все хорошо! Лишь бы их дальнейшая жизнь сложилась. Ведь они уже немолодые люди и эта любовь — последняя в их жизни. Интересно, а как там Идеи? Как складываются ее отношения с Крузом? А как там Келли? Как ее здоровье? Странно, но они кажутся мне очень далекими. Такое впечатление, что я не видел их уже сто лет. Надо будет обязательно найти время и проведать их. А может, пригласить в гости? Но куда их сейчас приглашать, в эту квартиру? Нет, я приглашу родственников только тогда, когда у меня будет огромный дом, такой как в Санта-Барбаре у моего отца. Вот тогда я смогу их встретить как радушный хозяин и пусть они вместе со мной порадуются моим успехам. Ведь они для меня так много сделали, хотя и не всегда все было хорошо в моих отношениях с отцом. Ведь это из-за него я поссорился с Хейли… Хейли… — произнес про себя Тэд имя своей бывшей возлюбленной. — Как она там сейчас? А как там Джейн Вилсон? Неужели все еще бегает со своим дурацким микрофоном и записывает глупые репортажи? Хотя, ее репортажи не так уж и глупы, да и девушка она неплохая. Но это их дела, это их жизнь, которая меня сейчас не касается, которая на меня никак не влияет. Я должен заниматься своим делом, защищать тех, кто доверил мне свою судьбу и за это мне платит. И платит пока неплохо, а дальше… дальше будут платить еще больше. Но ведь не деньги главное в жизни человека? Как говорила Каролина… — Тэд улыбнулся, — человека делают четыре вещи: хорошая жена, а она у меня есть, хорошие ботинки, а они у меня тоже есть, хороший автомобиль тоже у меня есть и хороший дом — он тоже у меня будет».
С мыслями о доме Тэд уснул.
Утром следующего дня Каролина везла сына в школу на старом автомобиле своего мужа. Она не спеша ехала по улицам. Какое-то внутреннее чувство остановило ее у огромного особняка миссис Джонсон. Она даже помимо своей воли нажала на педаль тормоза, и автомобиль остановился у аккуратной калитки. Каролина вышла из машины.
— Мама, ты куда? — поинтересовался Морис.
— Я хочу зайти к миссис Джонсон. Всего на несколько минут. Я скажу ей, что заеду после того, как завезу тебя в школу.
— Мама, не надо, ее, наверное, нет дома.
— Откуда ты знаешь? — изумилась женщина.
— Мне так кажется, я так чувствую.
— Твои чувства тебя обманывают.
— Нет, мама, не обманывают. Хочешь, мы поспорим с тобой, что ее нет дома?
— Поспорим? Ну что ж, давай, только на что?
— На пять долларов, — предложил Морис.
— А у тебя есть пять долларов?
— Да, Тэд мне вчера дал пять долларов.
— Ну что ж, тогда давай.
Мать и ребенок ударили по рукам, и Каролина, уверенная, что миссис Джонсон никуда не может уйти из дому, направилась по дорожке, выложенной из каменных плит, к высокому порталу особняка.
— Мама, я опаздываю в школу, — крикнул ей вдогонку Морис.
— Но пять долларов ты хочешь получить?
— Да, конечно хочу, — ответил ребенок.
— Тогда подожди, а в школу мы еще не опаздываем, у нас еще есть четверть часа.
— Четверть часа, ведь это так мало! — воскликнул ребенок.
Но Каролина уже не обращала внимания на восклицания своего сына. Она остановилась у дубовой двери и негромко постучала. Ждать, на удивление, пришлось недолго. Буквально через несколько мгновений дверь со скрипом отворилась и незнакомая женщина вышла на крыльцо. Каролина удивленно посмотрела не нее, ведь она знала, что миссис Джонсон живет одна. Но из холла доносились приглушенные голоса людей.
— Я к миссис Джонсон, — растерянно произнесла Каролина.
— Да, проходите, — женщина провела ее в полутемный холл.
— По-моему, мы с вами не знакомы, — произнесла Каролина. — Меня зовут Каролина Кэпвелл. Женщина задумалась.
— А меня — Тереза Джонсон. Мать никогда мне не рассказывала о вас.
Каролина пожала плечами. Она чувствовала, что в доме происходит что-то не то. И тут только сообразила: люди в глубине холла расступились и она увидела на подиуме открытый гроб с миссис Джонсон.
— Мне так жаль… — выдавила из себя Каролина, не найдя что сказать.
— Мама была очень старой, ей было девяносто два года, — вздохнула Тереза Джонсон. — А теперь, представляете, я совсем не знаю что делать с этим домом.
Тереза двинулась к гробу, Каролина шла за ней.
— Мне этот дом совершенно не нужен, а продавать его кому-то постороннему мне не хочется.
У Каролины сердце замерло от радости. Она боялась потерять такую счастливую возможность приобрести дом. Они остановились возле гроба. Каролина как могла сгоняла со своего лица довольное выражение, она даже попыталась заплакать, но ничего у нее не получилось. Тереза Джонсон смотрела на нее.
— Успокойтесь, мать всегда спокойно говорила о смерти. Она умерла во сне, — Тереза прикрыла веки.
— Ваша мать была замечательной женщиной, мы очень любили с ней разговаривать, — Каролина осеклась на полуслове, ей неожиданно показалось, что покойная слышит ее слова.