— Стой! — неожиданно воскликнула Линда. — Где ты мажешь?
— А что? — посмотрел на нее Круз. — Не буду же я колоть туда, где и так все синее. Вон, глянь, сплошной синяк, просто жутко смотреть.
— Круз, ты ничего не соображаешь, — зло прошипела Линда. — Если ты уколешь туда, где мажешь, ребенок не сможет присесть. Ты этого хочешь?
— Ничего я не хочу! — ответил Круз. — Слушай, что за идиотизм? Я стараюсь, как лучше, но у меня ничего не выходит. Куда колоть?
— Это тебе не с пистолетом за преступниками бегать... — с иронией сказала Линда.
— Куда колоть? — повторил вопрос Круз. — Перестань издеваться, а то я сделаю этот укол тебе!
Линда выразительно посмотрела на парня и покрутила пальцем у виска.
— Колоть надо все-таки туда, где кололи до тебя, — сказала девушка. — Мегги, милая, куда тебе делали укол последний раз?
— Сюда! — девочка дотронулась до тела левой рукой.
— Ну вот, Круз, значит, ты сделаешь укол с правой стороны. Понятно?
Круз наконец понял. Он обильно смазал кожицу спиртом и занес шприц.
— Проверь еще раз, чтобы не было воздуха, — посоветовала Линда. — А то ей будет очень больно...
Круз убедился, что воздух не попал внутрь шприца и спросил:
— А как глубоко колоть?
— Примерно на дюйм, — ответила девушка, — Круз, втыкать иглу надо резко, а выдавливать лекарство — наоборот, очень медленно... Мегги, ты расслабься и потерпи, договорились?
— Хорошо, тетя Линда, ведь я привыкла, — откликнулась девочка. — Знаете, — продолжала возбужденно малышка, — мне рассказывали, что есть дети, которые боятся уколов. Но я не такая. Я уже давно их не боюсь...
Под успокаивающий лепет девочки Круз проколол кожу иголкой, опустил ее на положенную глубину и очень медленно надавил на поршень до упора.
— Прижми ватой место укола и вытаскивай иглу, — сказала Линда.
— Все! — объявил Круз, проделав заключительную операцию.
«Теперь можно облегченно вздохнуть, — подумал молодой человек. — Ну и ну, у меня ощущение, будто уже вечер, и я после работы. А ведь сейчас только утро. Ничего, Круз Кастильо, ты мог и не такое. Вот видишь, и делать уколы научился...»
Круз выпрямился и гордо посмотрел на себя в зеркало, край которого был виден из коридора. Оставшись довольным собой, Кастильо обернулся назад и встретился взглядом с девочкой.
Мегги, как взрослая, смотрела на него.
— Не надо было тебе волноваться, дядя Круз, — произнесла девочка снисходительным тоном. — Мне это нужно будет делать каждый день. Ты привыкнешь...
Она прижала рукой ватку, а Линда накинула на девочку одеяло.
— Не забудь положить шприц на стол, я его спрячу, — сказала девушка Крузу. — А то на него наткнутся девочки и поранятся...
— Вы что, тетя Линда! — удивленно возразила Мегги из-под одеяла. — И я и мои сестры давно знаем, что со шприцем нельзя играть... Ой, их, по-моему, давно уже пора будить...
Линда посмотрела на часы и согласно кивнула:
— Да, хоть и недавно, но пора. Круз, пойди, пожалуйста, подними девочек...
«Линда первый раз за все утром сказала мне «пожалуйста», — хмуро отметил про себя Круз Кастильо, направляясь в спальню.
— Эй, милые мои, вставайте!
ГЛАВА 9
Ярость Круза Кастильо. У комиссара нечиста совесть. Допрос Тичелли. Оскар Брюс и Рикардо. Лаборатория в подвале. Соммер ничего не должен знать. Перестрелка. Оскар Брюс убит своими.
— Ну как? Все в порядке? — спросил Мартин Гастингсон Круза, едва тот появился на работе.
Круз сдержанно кивнул.
«В порядке ли? — спросил он сам себя. — Ну да, в порядке. О неладах с Линдой Мартину рассказывать не станешь, подробности того, как я делал укол Мегги, его тоже не интересуют. Значит, все в порядке. Обычные домашние дела семейного человека. Кучу таких историй поведать может любой женатик...»
— Слушай, Круз, — оживленно сказал Мартин, — ты, наверное захочешь побеседовать с Ником Тичелли...
— Побеседовать — не то слово. Я бы подонку кишки вырвал, — признался Круз, но сразу же насторожился. — А что? Разве он тут?
Гастингсон кивнул.
— Шеф попросил привезти его сюда, — ответил он. — Я думаю, что специально для тебя.
«Все равно Соммер — подлец, — подумал Круз. — Но он поступил неплохо, если это правда».
Круз почувствовал, как его стало трясти. Руки сами собой сжались в кулаки, да так, что побелели костяшки пальцев, на лбу выступил пот.