— Разумеется. Зачем ты спрашиваешь, Мейсон? В этом доме все осталось по-прежнему. В твоей комнате, с тех пор как ты покинул ее, ничего не убирали за исключением пыли, разумеется. Ты можешь остаться здесь насколько захочешь. Если тебе что-то потребуется, ты только скажи. И вообще чувствуй себя, как и положено чувствовать человеку в родном доме. Надеемся, что на этот раз нам уже долго не придется расставаться…
— Спасибо, — Мейсон скромно улыбнулся. — Мне приятно слышать из твоих уст, отец, эти слова.
София решительно шагнула ему навстречу и, взяв за руку, крепко сжала ладонь.
— Хорошо иметь дом, куда можно всегда прийти.
С этими словами он покинул гостиную и, поднявшись по лестнице, исчез в коридоре второго этажа.
Проводив его полными немого изумления взглядами, СиСи и София вновь переглянулись между собой.
— Ну, что скажешь? — спросила она. СиСи потрясенно покачал головой.
— Это просто невероятно!.. Я глазам своим не верю… Что случилось с Мейсоном? Он выглядит так, словно на него снизошла благодать божья… Может быть он подобно апостолу Павлу получил солнечный удар и душа его наполнилась христианскими благодетелями? Для меня, честно говоря, эта перемена слишком неожиданна. Вспоминая, каким едким и заносчивым он был еще несколько недель назад, я не могу не поразиться той перемене, которая произошла с ним. Он стал совершенно другим человеком. Он даже выглядит по-другому. Ты обратила внимание на эту его бородку? Не знаю, сделал ли он это специально или может быть так вышло само собой, но в любом случае внешность и тон проповедника — это самое неожиданное, что могло воплотиться в Мейсоне. Ты заметила, как он разговаривает? У меня такое ощущение, что он не по собственной воле стал таким, а кто-то внушил ему это. Он будто находится под гипнозом… Было бы весьма любопытно взглянуть на эту Лили. Интересно, что она сделала?
— Кейт, а почему ты выглядишь таким озабоченным? — спросила Джина, когда они остались наедине в холле полицейского участка.
— Все-то ты заметишь…
— Ты же знаешь, что любопытство — это моя истинная сущность, — едко заметила она. — Странно, что человеку, с которым я провела столько времени в постели, приходится рассказывать об этом. Давай, выкладывай.
— Да, от тебя ничего не скроешь. Ладно. Я послал двух своих ребят за Келли Кэпвелл, однако они не смогли арестовать ее. Она улизнула.
Джина бы определенно упала, если бы не костыли. Она ошарашено смотрела на окружного прокурора и несколько секунд молчала.
— Повтори.
— А что повторять? По-моему, я все ясно сказал — двое моих ребят должны были арестовать Келли Кэпвелл. Она была у отца, но каким-то образом сбежала.
— А к-к-куда?
— Меня это ни в малейшей степени не волнует. Какая разница?
— А как же ей позволили сбежать?
— Не знаю, как-то сбежала — может быть, через черный ход, может быть, еще каким-то образом. Если тебе хочется услышать романтическую историю, можешь выдумать ее сама: что-нибудь с вертолетом, веревочной лестницей, любовником, на руках уносящим ее на крышу, и тому подобной белибердой, как в дешевом кино.
Лицо Джины выглядело так, словно у нее из-под носа, прямо из рук, увели настоящее сокровище, а она даже не могла отправиться в погоню за грабителями.
— Но как? Почему? — обиженно бормотала она. — Ведь Келли уже была почти здорова. Она могла в любой момент предстать перед судом, — глаза ее вдруг загорелись сумасшедшим огнем. — Кейт, что ты здесь стоишь?
— А что мне, по-твоему, делать?
— Как — что? Не стой здесь, как телеграфный столб! Беги. Звони кому-нибудь! Обращайся к парням из ФБР! Пусть они займутся этим, если ты не можешь найти ее. Она же не могла бесследно исчезнуть. Тиммонс удивленно сдвинул брови.
— А почему ты так хочешь, чтобы Келли предстала перед судом?