— Но…
— Ты разбила мою жизнь! — воскликнула Сантана. — Ты разрушила всякую надежду на мой счастливый брак с Крузом, ты отняла у меня сына. Круз теперь мне никогда не поверит, никогда. Он сделает все, чтобы меня поймали и упекли за решетку до конца моих дней.
— Да нет же, нет, — она пыталась перейти на доверительный тон. — Круз такого никогда не сделает. Он же твой муж, он любит тебя. Ну что с того, что ты попала в трудные обстоятельства? Он же не станет устраивать за тобой охоту?
— У него нет другого выхода! — выкрикнула она. — Он обязан это сделать!
— Смотри на меня! — закричала Сантана. — Смотри, не отводи взгляд! Смотри мне в глаза! Теперь у меня в жизни есть только одна цель, — торжествующе улыбнулась Сантана, — я хочу посмотреть, как ты будешь молить меня о пощаде. Я хочу посмотреть, как ты будешь ползать передо мной на коленях по этому грязному полу. Я хочу увидеть твои глаза, полные страха и унижения. Я хочу услышать, как ты будешь скулить.
Она подняла пистолет и щелкнула курком. Джина поняла, что ей угрожает скорее случайная, чем преднамеренная смерть — стоило Сантане нажать на спусковой крючок чуть сильнее, и тогда может произойти выстрел. Это было куда опаснее, чем, если бы Сантана хладнокровно выстрелила.
Как ни странно, Джина и в такой ситуации действовала, на редкость, разумно. Точнее, она просто инстинктивно заслонила лицо руками. Но Сантана не стреляла. Руки ее начали трястись крупной дрожью, пот стал заливать глаза — наверное, она испытывала очередной приступ боли. Сантана пошатнулась, и, если бы не спасительная стена сзади, она бы, наверняка, упала. Она уже начала съезжать вниз по дверному косяку, но затем смогла справиться со страданиями. Хотя руки ее по-прежнему дрожали, она не сводила дула револьвера с груди Джины.
— Ну ладно, ладно, — наконец, воскликнула Джина. — Убери пистолет, хватит! Прекрати, не делай глупости!
— Опусти руки, — приказала она.
Джина тут же повиновалась. До сих пор она надеялась, что все как-нибудь обойдется — либо ей удастся разговорами отвлечь Сантану, а потом каким-нибудь образом выскользнуть, либо та сама успокоится и поймет, что совершает ошибку. Но было мало похоже, чтобы Сантана намеревалась отказаться от своего намерения. Хотя руки ее по-прежнему тряслись, она не опускала пистолет. Джина почувствовала, как у нее все холодеет в груди.
— Ну ладно, чего ты хочешь? — плаксиво заныла она. — Что тебе нужно от меня? Ты хочешь, чтобы я призналась в том, что подсовывала тебе наркотики? Хорошо, я признаю это. Я сделаю все, что ты хочешь. Я скажу все, что тебе хочется услышать. Я даже подпишу любую бумагу, только убери пистолет.
— Ты сейчас готова сделать все, что угодно, чтобы спасти свою никчемную жизнь, правда, Джина? Ты готова сделать и сказать все, что угодно. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Ты думаешь только о том, чтобы уцелеть.
Джина почувствовала, как ее руки начинают покрываться мелким липким потом. Слова Сантаны звучали как смертный приговор.
— Ну так вот! — воскликнула она. — Теперь, Джина, слишком поздно. Извини, слишком много уже разрушено.
Джина сейчас готова была уцепиться за любое слово, за любую фразу, лишь бы отвлечь Сантану от ее намерений.
— Нет, нет! — с виноватой улыбкой воскликнула она. — К чему же так рано себя хоронить? В жизни нет ничего такого, что нельзя было бы восстановить или построить заново. Посмотри вокруг, сколько таких примеров. Даже СиСи, который много лет назад расстался с Софией, теперь опять намеревается жениться на ней. Видишь, как люди могут возвращаться к прошлому. Сантана, ты не должна думать, что жизнь для тебя закончилась. Ты еще можешь вернуться к Крузу, только прошу тебя, не делай глупостей.
— Нет, у меня так не получится. Мой брак обречен, Круз поставил на нем точку. Это же абсолютно ясно. Поначалу он считал меня преступницей, потом узнал, что я изменяла ему, теперь я для него еще и наркоманка. Он охотится за мной по всему городу. Как ты думаешь, возможно ли после этого, чтобы мы оставались мужем и женой? Это же абсолютно ясно. И потом, он никогда не любил меня. Он всегда мечтал только о своей Иден. Он и сейчас, наверное, где-нибудь вместе с ней. Ну, ничего, я еще доберусь до нее. Для меня все кончено, и я не собираюсь спокойно смотреть на то, как вы толкаете меня в могилу.