— Можно сказать и так, — ответила она совершенно серьезно.
— Ну что ж, звучит это довольно аморально, — заметила она с иронией.
Лили поняла, что сказала что-то не так, и тут же энтузиазмом воскликнула.
— Я говорю о чистой любви, деньги меня не интересуют. Меня не интересует благополучие я принимаю жизнь людей такой какая она есть хорошая или плохая.
— Конечно, ты принимаешь жизнь любых людей Только я до сих пор не узнала, сколько же ты берешь с них за это?
— Не твоя вина в том, что ты так цинична, ты продукт своего общества, стала увещевать она.
— Мне не нужно твоего снисхождения, — спокойно отпарировала она. — Я хочу знать, что тебя интересует в Мейсоне. Он что хорош в постели? Или тебя привлекают какие-то иные его качества?
При этом она с таким озорством сверкнула глазами что Лили поневоле отступила на шаг назад.
— Мейсон добрый, — сказала она без тени юмора. — В нем очень много хороших черт. Да и в тебе, Иден, тоже.
— Интересно, а каким ты находишь моего отца? — спросила она все с тем же лукавством. — Я думаю, что ты нуждаешься в крупных пожертвованиях. Или это не так? Так вот, могу тебе сказать, что ты их не получишь, удовлетворенно констатировала она. Могу тебе сказать, что я тоже подписываю все чеки Кэпвеллов, и ты не увидишь ни цента.
— Если бы твое воображение направить на доброе дело, представь себе, как многого можно было бы достигнуть, — медоточивым голосом сказала она.
— На доброе дело? — с саркастической усмешкой воскликнула Иден. — На то, чтобы кормить, поить и обожать мисс Лили Лайт? Нет, я так не думаю. Знаешь, Лили, предложи это кому-нибудь другому В нашей семье не дают деньги бездельникам.
В Лили заговорило задетое самолюбие, и она с нескрываемым отвращением воскликнула
— Похоже, что деньги — твое единственное божество. Но нельзя же назвать цену на мир, братство нельзя!
— А что, почему бы и нет? Давай попробуем, — с энтузиазмом воскликнула она. — Ну сколько, пятьдесят тысяч, сто, двести?
Ее слова носили столь издевательский характер, что Лили посрамленно молчала. Настоящим спасением стало для нее появление Мейсона. Увидев торжествующее лицо сестры, он спросил:
— Ну, что, Иден, тебе удалось раскусить Лили? Пока нет, но я еще сделаю это.
— Не трать напрасно время. Лили нечего скрывать.
— Мейсон, я не понимаю, как она вообще может тебе нравиться, зло сверкнув глазами, — сказала Иден. — Ведь она абсолютно ничем не отличается от Джины.
Мейсон на минуту озадаченно умолк, затем, стараясь найти выход из положения, несколько натянуто рассмеялся:
— Физическое сходство, конечно, потрясающее, — признал он, — однако они совершенно разные. Лили такая, какой могла бы стать Джина.
— Неужели? — скептически воскликнула Иден. — А по-моему, тут все очевидно.
— Я поставлю себе целью доказать, что не имею ничего общего с этой вашей Джиной. Не важно, что мы похожи.
— Не трать понапрасну время.
— Ничего не скажешь, члены твоей семьи оказывают мне весьма теплый прием.
— Да, Иден упряма.
— Мне придется приложить немало усилий для того, чтобы понравиться твоей семье.
— Будь терпелива, и они все поймут. Конечно, у меня не самая набожная семья в Санта-Барбаре, однако у нас все образуется.
— Можешь не торопиться, — сказала вдруг Лили, — твой отец уже спускается со второго этажа, чтобы открыть.
— Хорошо, — кивнул Мейсон, — мне как раз нужно еще кое-куда позвонить. Идем со мной.