— А кто это?
— Лили Лайт, — прохладно ответил Брик. — Очевидно, ты уже читала о ней в газетах.
— Это та проповедница, которая призывает всех отказаться от неправедной жизни и обратиться в ее веру?
— Да, — кивнул Брик. — Интересно, за что она будет агитировать здесь. Казино, по-моему, отнюдь не самое подходящее место для се проповедей.
Тем временем Лили Лайт выбрала наиболее подходящее с ее точки зрения место для интервью и, освещаемая вспышками камер и светом ламп, взяла в руки микрофон.
Локридж метнулся к окну и, убедившись в том, что Перл говорил правду, произнес:
— Не волнуйтесь. Прячьте Элис, а я что-нибудь придумаю. Вы знаете, где здесь подвал? Вот и ведите ее туда, но побыстрее, нельзя терять ни секунды. Этот полицейский сейчас будет здесь.
— Идем, дорогая — лучше в подвале, чем в больнице.
Когда они скрылись за дверью, ведущей в подвал, Локридж поправил галстук и, сделав внимательное и вежливое лицо, открыл дверь.
— Да, слушаю вас.
Уитни достал из нагрудного кармана пиджака бумажник с полицейским удостоверением и значком и продемонстрировал его Локриджу:
— Я инспектор полицейского управления Санта-Барбары Пол Уитни.
— Мой отец был проповедником и к тому же алкоголиком и игроком, — вещала Лили Лайт. — Он играл на церковные деньги и в результате проиграл все, проиграл свою бессмертную душу.
Она печально умолкла и опустила глаза. Мейсон машинально отметил про себя, что он уже слышал эти слова.
— Именно поэтому казино является первым объектом вашей компании? — спросила у Лили Лайт журналистка с диктофоном в руке.
— Да, я пережила борьбу своего отца, я училась на его ошибках, — с неожиданным жаром воскликнула Лили. — Я хочу, чтобы это казино закрылось, оно опасно, оно ломает людям жизнь. Игра — это порок для души каждого.
— Спасибо, мисс Лайт.
Журналисты начали понемногу расходиться, а Мейсон протянул Лили белый носовой платок. Вытерев проступившие в уголках глаз слезы, она отошла в сторону.
— Ну, что ж, — сказал Мейсон, — сейчас даже лучше, сильнее.
— Да, я знаю, что повторяюсь, но каждое слово для меня так много значит.
Мейсон задумчиво молчал, и Брик решил, что наступило подходящее время для того, чтобы выразить свое возмущение по поводу происходящего:
— Здравствуй, Мейсон, — сказал он, подходя к ним. — Здравствуйте, мисс Лайт. Меня зовут Брик Уоллес. Я менеджер этого казино.
— Как дела? — широко улыбнувшись, спросила Лили Лайт.
— Могли бы быть и лучше. По-моему, это немного нетактично, если кто-то заходит в мое казино и начинает делать оскорбительные для заведения замечания. Вы могли бы сделать то же самое, выйдя отсюда.
— Извините, если я обидела вас, но мне очень жаль, что такой человек, как вы, связан с подобным местом. Вы же, наверняка, видите, сколько людей здесь страдает, как юноши проматывают наследство отцов. Может быть, среди них есть и ваши друзья.
— Ну, что ж, — мрачно сказал Брик, — вам уже удалось привлечь внимание общественности, так что свою задачу вы выполнили. Я думаю, что на этом можно все закончить. Давайте расстанемся по-хорошему.
Мейсон не вступал в разговор, предоставив Лили самой защищать собственные взгляды.
— Поймите, Брик, игра — это порок, и я здесь для того, чтобы положить этому конец.
— Я вынужден буду остановить вас. То, что вы делаете, наносит прямой ущерб моему заведению, и я не могу смотреть на это спокойно.
— Брик, мисс Лайт имеет право говорить.
— Но не здесь, это оскорбляет заведение. Если вы хотите высказать свои взгляды, то можете делать это где угодно, но не на территории казино. Я и так позволил вам слишком многое, мне нужно было пресечь это в самом начале. То, что здесь собрались журналисты, ни коим образом не в интересах казино. Для этого есть другие места.
— А мне кажется, что мы должны заниматься этим именно здесь. Мне придется прекратить ваш бизнес, хотя говорить об этом и нелегко.