— Я призываю всех наших сторонников приехать сюда и помочь закрыть это казино! воскликнула она, неотрывно глядя в телекамеры. Совместными усилиями мы добьемся нашей цели!
Мейсон, который присутствовал при этом пока в качестве молчаливого наблюдателя счел за благоразумное не задерживаться в казино.
— Лили нам пора ехать, — сказал он, наклоняясь к ней.
Но она не обратила на его слова никакого внимания. Пока полицейские пытались оттащить ее в сторону, она кричала:
— Я не боюсь боли и унижений, если мой призыв доходит до людей, до всех, кто хочет жить в городе, свободном от пороков!
После еще одного решительного жеста Брика Уоллеса, полицейские, наконец, применили силу. Они потащили Лили Лайт к выходу, сопровождаемые вспышками фотоаппаратов.
Закатив глаза, словно мученица, Лили Лайт выкрикивала одну фразу за другой:
— Несите мой призыв! Я не боюсь! Несите мой призыв людям!
— Не волнуйся, Лили! — крикнул Мейсон. — Тебя не долго продержат в тюрьме, я позабочусь об этом. Твои сторонники помогут тебе.
— Я вернусь, Брик! Я вернусь, мистер Кэпвелл! Ни вы, ни ваши деньги не остановят меня! И тогда вы поймете, что значит сила людской веры и солидарность! Я не позволю вам безнаказанно глумиться над чувствами людей!
— Держись, Лили! — снова крикнул Мейсон. — Помни, что мы с тобой!..
— Мы закроем это заведение навсегда, и никто меня не остановит!..
Полицейские, сопровождаемые шумной ватагой репортеров, утащили, наконец, Лили на берег
СиСи подошел к Мейсону, молчаливо провожавшему взглядом удалявшуюся по берегу процессию, во главе которой были двое полицейских, тащивших Лили Лайт Тяжело вздохнув, СиСи резким голосом произнес:
— Ты и раньше вносил раздоры в семью… Но сейчас превзошел сам себя!.. Это выходит за всякие допустимые рамки!
Сделав вид, что не обращает внимание на слова отца, Мейсон обратился к оставшимся в казино репортерам:
— Леди и джентльмены! Прошу препроводить меня в тюрьму. Это поможет вам дополнить картину происшествий сегодняшнего дня.
Те из репортеров, которым не достался жирный кусок пирога от Лили Лайт, с удовольствием уцепились за это предложение.
Взяв наизготовку свое оптическое оружие, они окружили Мейсона тесным кольцом.
— Но не забывай, отец, мы еще вернемся! — предостерегающе сказал Мейсон. — И это произойдет очень скоро…
— Никогда! — твердо заявил он.
Похоже, Мейсону понравилась роль пророка, потому что, закатив очи долу, он принялся вещать:
— Скоро сюда никто не поедет играть. Те, кто толпами валил сюда обогащаться, такими же толпами повалят обратно. Но на сей раз они обратятся не к вместилищам порока, не к сосудам греха, они пойдут на собрания Лили Лайт и повернутся душой к свету. Те, кто не понимает этого, скоро окажутся в меньшинстве. Остальным же откроется истина. Никто не сможет остановить их! Правда непобедима!
— До свидания, Мейсон, — с подчеркнутой любезностью сказал он. — Здесь не молитвенный дом. Ты можешь отправляться восвояси.
Высоко подняв голову, Мейсон в сопровождении нескольких человек с фотокамерами проследовал к выходу. Когда сотрудники службы безопасности казино очистили вестибюль от последних назойливых посетителей, Брик подошел к СиСи и сочувственно произнес:
— Да, нам будет нелегко. Но Мейсон…
— Может быть, я уронил его в детстве?.. — задумчиво произнес он. — Или нянька недодала ему молока?..
— Я думаю, что он все-таки вернется.
— Да. Но мы приготовимся к его приходу. Никому еще не удавалось унизить меня дважды, — нахмурив брови, сказал он. — И я не намерен прощать это Мейсону только потому, что он — мой сын…
— Проходите, пожалуйста… Заходите…
Мейсон распахнул дверь в собственный дом, впуская в холл группу граждан, по всему виду которых можно было с очевидной уверенностью определить, что это — пишущая братия. Они нетерпеливо толкались в дверях, пытаясь поскорее других ознакомиться с внутренним убранством и интерьером дома Кэпвеллов.
Разумеется, как водится в подобных случаях, тут же защелками затворы фотоаппаратов, и яркие отсветы вспышек осветили стены.