— Джина, Джина, — пробормотал Тиммонс, разглядывая альбом. — Интересно.
В альбоме также присутствовали заметки, сообщавшие о кое-каких событиях в жизни СиСи Кэпвелла, не связанных с Джиной.
Но пока окружной прокурор не обратил на это внимание. Сейчас его интересовало в первую очередь то, что связано с Джиной.
— Так зачем же она тебе понадобилась, Лили, а? — разговаривал сам с собой окружной прокурор. — Что ты там задумала против Джины? Интересно, интересно.
Круз вернулся домой, когда вечер окутал плотной пеленой Санта-Барбару. За время его отсутствия на работе скопилось столько дел, что их хватило бы Крузу еще на неделю.
Но он ни на секунду не забывал о том, что дома его ждет не истеричная и вечно хныкающая Сантана, а милая, дорогая, любимая Иден.
Включив свет в прихожей, он едва удержался от удивленного восклицания. Но удивило его не то, что он увидел в прихожей, а гостиная. Там стоял уставленный разнообразными кушаньями и напитками стол, а рядом с ним — Иден, в великолепной белой кружевной накидке, сквозь которую» совершенно очевидно просматривались округлости тела. Свечи на столе свидетельствовали о том, что сегодня Круза ожидает необыкновенный ужин.
Безуспешно пряча радостную улыбку, Иден скользнула к Крузу и незаметным движением сунула ему что-то в рот. Он поначалу опешил.
— Это что такое?
— Нравится?
— Ты сначала скажи, нравится?
— Угу, — пробормотал он, разжевывая сладкий плод. — Очень вкусно.
— Это виноград.
— Я ждал этого целый день.
— А здесь ждали тебя и удивлялись, почему ты задерживаешься.
— Как хорошо дома.
— Ну хватит, хватит, — смеясь, она отстранила его. — Поначалу тебя ждет кое-что другое. Ведь ты пришел домой, а что ожидает в первую очередь увидеть дома любой мужчина?
— Что?
— У меня для тебя кое-что есть, следуй за мной.
Она взяла его за руку и повела в гостиную, где зажженные свечи освещали богатый стол.
— Сначала мы сделаем вот что, — сказала Иден, останавливаясь перед столом и поворачиваясь к Крузу. — Снимай вот это.
Иден показала на пиджак, в который был облачен Круз, и он мгновенно повиновался. Круз остался в рубашке, поверх которой была одета наплечная кобура.
— Теперь это, — сказала Иден, — я очень люблю обезоруживать мужчин перед ужином. Так тебе должно быть удобней. А теперь садись.
Затем она усадила его на стул и, расправив белоснежную салфетку, положила ему на колени.
— Вот так.
— Ну знаешь, — рассмеялся он, — у тебя очень неплохо получается. Наверное, ты брала уроки у своих официантов.
— Все по высшим правилам. Ты в этом доме хозяин и одновременно самый желанный гость. Я должна делать все так, чтобы ты был доволен.
— Я могу предсказать, что будет дальше, — промолвил он, показывая пальцем на большой серебряный поднос, закрытый крышкой, который стоял перед ним на столе. Иден рассмеялась.
— Никакие пари не заключаются, ставок я не принимаю. Просто ты, наверняка, проиграешь.
— Почему это?
— Потому что ты даже представить себе не можешь, что тебя сейчас ожидает.
— Ого, что это? Я умер и попал в Париж?
— Что, нравится? Ты пришел с работы и тебя нужно покормить, — любовно сказала она.
— А что это такое?
— Не спрашивай, — сказала она после того, как вволю насладилась. — Раньше ты такого никогда не ел. Давай-ка я угощу тебя самым лучшим кусочком.
На подносе лежала горка ослепительно белого сочного мяса, окруженного всевозможными приправами и соусами. Оторвав маленький кусочек, Иден помакнула его в приправу и положила Крузу в рот, словно заботливая мама.
— Ну как? Нравится?
— Великолепно. Но у меня такое чувство, что я это уже когда-то пробовал. По-моему, это омар. Мы ведь его ели в прошлой раз?