С этими словами она забрала со стола свою сумочку и альбом с вырезками и, оставив Тиммонса и Джину в напряженном молчании, покинула зал ресторана «Ориент Экспресс».
Джина попыталась скрыть свою растерянность, набросившись на окружного прокурора:
— У тебя такой вид, Кейт, как будто ты веришь этой авантюристке. Похоже, ты так и собираешься сидеть, сложа руки, — с наигранным спокойствием произнесла она. — Думаю, что тебе нужно немедленно что-то предпринять, иначе она действительно так развернется в этом городе, что нам здесь не останется места.
Тиммонс молча отвернулся. Он плотно сжал губы и, казалось, вовсе не хотел говорить на эту неприятную тему:
— Ладно, Джина, — наконец сказал он, — мне нужно срочно позвонить. Ты пока посиди здесь, выпей чего-нибудь. Я думаю, что тебе тоже нужно успокоиться — Лили Лайт обладает удивительным даром заводить людей.
— По-моему, ты испугался. Ладно, звони, похоже, от тебя сейчас все равно никакого проку.
— Это я, Кейт. Слушай, попридержи пока дело по обвинению Сантаны Кастильо. Что? У меня не достаточно доказательств. Да, до завтра. Что? Да, я буду завтра утром. И не надо нервничать, мы во всем спокойно разберемся. Все, пока.
— Черт побери.
Джина, которая из-за своего столика прекрасно слышала, о чем разговаривал Тиммонс со своим помощником, вскочила со стула и, опираясь на палку, приковыляла к стойке бара:
— Что ты тут нес? — возмущенно воскликнула она. — Что все это значит?
— Не лезь не в свое дело.
— Как это «не в свое дело»? — взвизгнула Джина, привлекая внимание окружающих.
Тиммонс так выразительно поморщился, что Джина перешла на более спокойный тон:
— Что значит «не достаточно доказательств»?
Разумеется, Тиммонс струсил, но, пытаясь хоть как-то сохранить лицо в глазах Джины, он принялся не слишком вразумительно объяснять:
— Ты понимаешь, мисс Лайт говорила очень серьезно. Она предупредила нас, чтобы мы не угрожали Сантане, это не просто так. Она, между прочим, становится телезвездой и может создавать общественное мнение, а это для нас весьма и весьма небезопасно. Представь себе, что может случиться, если она вздумает натравить на нас тысячи своих безумных поклонников! Нас же разорвут на части! Мы должны вести себя осмотрительно. Лили Лайт — это реальная сила, с которой необходимо считаться.
— Я не могу в это поверить. Похоже, что ты перепугался до смерти и даешь ей победить себя.
— Я уступаю давлению обстоятельств. Это говорит не о трусости, а о благоразумии. Какой смысл в том, чтобы бороться с помощью индейского лука и стрел против танков? Если общественное мнение будет на стороне Лили Лайт, то мы не должны подставлять свою голову под эту гильотину.
— Но это же глупо! — снова воскликнула она, спустя несколько мгновений. — Ты ведь прекрасно знаешь, что она шарлатанка, ты прекрасно знаешь, что такие люди только дурачат легковерных простаков. А то, что ты называешь общественным мнением, не более, чем массовый предрассудок. Лили Лайт просто манипулирует сознанием людей!
— Да, она — не столп добродетели. Когда-нибудь мы сможем ее дискредитировать, ей будут верить не больше, чем Сантане.
Без особой любезности он прижал Джину к стойке и положил руку ей на талию.
— Что это ты задумал? — подозрительно поинтересовалась Джина.
— Ты можешь считать, что я не прав, — он внимательно осмотрел ее с ног до головы.
— Как нога? — ехидно поинтересовался Тиммонс.
Возмущенная его столь бесцеремонным поведением на виду у множества посетителей ресторана Джина попыталась вывернуться из его настойчивых объятий, однако безрезультатно.
— Ну, так что с твоей ногой? — продолжал допытываться он.
— Лучше, намного лучше, — отрывисто бросила Джина. — А почему это тебя вдруг так заинтересовало?
— Вот и хорошо, — не ответив на ее вопрос, сказал он.