С этими совами Кастильо отвернулся и, озабоченно потирая подбородок, прошелся по мраморному полу вестибюля.
— Круз, тебя еще что-то беспокоит? — с сомнением посмотрев на шефа, спросил Уитни.
Кастильо не сразу ответил, озадаченный вопросом Пола. Он, казалось, раздумывал и, наконец, произнес, запинаясь:
— Ты… я… У тебя было когда-нибудь ощущение, как будто вся твоя жизнь пущена под откос?
— Моя жизнь? Нет, мне незнакомо это чувство, в отличие от тебя.
Он сложил руки на груди и с сочувственной улыбкой посмотрел на Кастильо. Круз оглянулся и, не скрывая горечи, проговорил:
— Наверное, тебе смешно?
— Да нет, в этом нет ничего смешного. Извини, я совсем не хотел обидеть тебя.
— Спасибо тебе, дружище.
— Не за что. Тебя огорчает, что и ты не лишен человеческих слабостей?
Молчание Кастильо свидетельствовало о том, что слова Уитни совсем недалеки от истины.
— Что ж, Круз, я думаю, что тебе не стоит горевать по этому поводу, — продолжал он. — В конце концов, ты не железный механизм, а живой человек со своими бедами и радостями. Разве можно смеяться над этим или осуждать кого-то за проявление нормальных человеческих чувств?
— Обычно ты несешь всякую чушь, Пол, однако на сей раз попал в самую точку, — добродушно сказал он.
— Поверь мне, — подхватил Уитни, — не забывай о том, что рядом с тобой есть те, кто готов разделить с тобой твои радости и печали. Не грусти, все будет в порядке. Я знаю, что мучает тебя. Наверное, тебе не дает покоя то, что случилось в последние недели. Тебя нетрудно понять — жена угодила под суд, в личных делах полная неразбериха, а тут еще вечные придирки окружного прокурора, да и пресса, по-моему, стала посматривать на тебя искоса. Кстати, тебя не беспокоит появление в нашем городе этой новоиспеченной миссии в юбке?
— Я и не знаю, как к ней относиться. Пока что она не нарушает никаких законов. На все демонстрации получены официальные разрешения в муниципалитете, а мелкие нарушения закона, вроде появления в плавучем казино СиСи Кэпвелла… — он пожал плечами, — ну что ж тут скажешь? Пока что у нас нет формального повода выдворить ее из Санта-Барбары. Однако ни в коем случае нельзя спускать с нее глаз.
— Меня особенно волнуют ее фанатичные поклонники, — произнес Уитни. — По-моему, в этой борьбе против казино они начинают прибегать к запрещенным приемам. Во всяком случае, нам бы следовало официально предупредить ее о недопустимости подобных действий.
— Я уже разговаривал с ней по этому поводу. Она проявила — во всяком случае на словах — готовность к тому, чтобы принести публичные извинения перед Бриком Уоллесом, управляющим казино, хотя и заявляет, что невиновна в этом. Я не слишком склонен ей верить, но если она действительно сделает подобный жест доброй воли, то придраться нам будет не к чему. Конечно, меня беспокоит то, что спокойствие в нашем городе нарушено, однако пока будем ждать. Мы имеем право вмешиваться только там, где явно нарушается закон.
— А не явно? — полюбопытствовал Уитни. Круз на мгновение задумался.
— Вот это уже не входит в нашу компетенцию. Если она соблазняет кого-нибудь из своей паствы, то лишь Бог может быть ей судьей.
— Но моральные прегрешения — это отнюдь не нарушение действующего законодательства, — с улыбкой возразил его помощник.
— По-моему, мы начинаем влезать в схоластические дебри. Или ты. Пол, тоже записался в поклонники учения мисс Лили Лайт?
В ответ Уитни так отчаянно замахал руками, будто пытался откреститься от дьявола.
— Да ты что, Круз, я здравомыслящий человек, и никогда в жизни не примкну ни к какой секте. Я лучше буду спокойно попивать пиво где-нибудь в тихом пригороде. Я, честно говоря, просто ничего не понимаю в этой болтовне о морали, нравственности, истине, боге. Все это меня отчаянно утомляет.
— Ну что ж, хоть это хорошо, — подытожил Кастильо.
— Спасибо за поддержку, доктор. Уитни тоже рассмеялся.
— Вот видишь, я хоть и плохой психолог, но все-таки заставил тебя улыбнуться.
Кастильо попытался сделать серьезное лицо, но у него это слабо получилось.