— Нет, не могу.
— Не возражай, принеси. Она еще у тебя?
— Да, — едва слышно произнес он.
— Ну тогда принеси.
Тяжело вздохнув, окружной прокурор полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда маленький бумажный сверток.
— Она должно быть здесь, — сказала Жозефина. — Я хочу ее видеть.
Тиммонс развернул бумажку и положил на ладонь большую серебряную сережку с большим темно-зеленым камнем.
— Но это же единственная улика, — с горечью сказал он.
— Никакая это не улика. Серьга не может быть уликой.
— Но ее нашли возле тела Кэтти в тот самый роковой день пять лет назад. Помнишь об этом, бабушка? Если эта сережка не останется у меня, то я не смогу привлечь виновных в гибели моей сестры к ответственности. У меня нет больше никаких доказательств.
— О боже, Кейт, ну почему ты так упрям? Сколько раз я тебя просила, забудь о прошлом, иначе, оно еще не раз напомнит о себе. Ты знаешь, у англичан есть такая поговорка: не стреляй в свое прошлое из пистолета, чтобы будущее не выстрелило в тебя из пушки. Побольше думай о настоящем. Дай мне эту серьгу.
Она протянула руку. Кейт, немного подумав, положил сережку ей на ладонь и зажал пальцы Жозефины.
— Спасибо, — с благодарностью сказала она. — Ты не представляешь, как я счастлива, что увижу завтра свою внучку.
— То есть, свою и твою невестку. Я надеюсь, что женитьба заставит тебя выкинуть из головы… — она многозначительно посмотрела на сережку, — все твои планы мести.
Тиммонс долго молчал, а затем наклонился к бабушке и нежно поцеловал ее в лоб.
— Ради тебя, — сказал он, — я готов на все. Но ты должна пообещать мне, что постараешься сейчас хоть не надолго уснуть, хорошо?
— Да со мной все нормально. Уже ничего не болит. Я только немного устала, и мне не мешает отдохнуть.
Кейт заботливо поправил одеяло, взбил подушку под головой Жозефины и, нагнувшись к ее руке, поцеловал ладонь. Она ласково потрепала его по щеке и закрыла глаза. Тиммонс медленно выпрямился, выключил настольную лампу и зашагал к двери.
— Как ее зовут? — неожиданно спросила Жозефина.
— Кого? — оглянувшись, с недоумением спросил он. Бабушка лежала, раскрыв глаза.
— Ну как же, Кейт, я имею в виду ту женщину, на которой ты собрался жениться.
— Джина… Джина ДеМотт.
Он намеренно назвал девичью фамилию Джины, чтобы не смущать бабушку громкой фамилией Кэпвеллов. Жозефина с блаженным видом закрыла глаза и прошептала:
— Джина, Джина. Я буду любить ее.
ГЛАВА 18
— Что тебе нужно? — без особого гостеприимства заявил Круз.
— Я хочу поговорить с тобой, – торопливо воскликнула Джина, как будто боялась, что ее выгонят прежде, чем она успеет сказать хоть слово. — Клянусь, ты об этом не пожалеешь, это очень важно.
Кастильо многозначительно посмотрел на часы и неохотно отступил в сторону, пропуская Джину в дом.
— Ладно, заходи. Только давай покороче, уже поздно.