Ковыляя, она вышла из комнаты, даже не услышав, как старушка едва слышно прошептала:
— Спасибо.
— Ты в порядке?
— Да, — не открывая глаз ответила она.
— Принести что-нибудь?
— Нет, ничего.
Глаза ее снова раскрылись и, сделав над собой видимое усилие, Жозефина Тиммонс улыбнулась.
— Молодость, молодость, — негромко промолвила она. — Кейт, ты сделал мне прекрасный подарок. Я так рада за тебя, и пусть, что случилось с Кэтти, больше не отравляет твою жизнь.
Каждое слово давалось ей с таким трудом, что, произнеся эту фразу, она устало умолкла. Однако Кейт был непреклонен.
— Я не могу смириться с этим, бабушка.
— Это все-таки был несчастный случай. Несчастный случай, и ничего больше. Это было давно.
— Это не должно было случиться, — глухо произнес он. — Кэтти не могла утонуть.
— О, Кейт, — умоляюще сказала Жозефина, — учись прощать. Без этого тебе будет очень трудно жить.
— Я старался, — через силу произнес он.
— Милый, нужно постараться еще, — прошептала она едва слышно. Иди сюда.
Она лежала с закрытыми глазами, и губы ее едва шевелились. Хотя Кейт пытался держать себя в руках, предательские слезы покатились по его щекам.
— Бабушка…
— Иди сюда, — шепнула она.
Он обнял ее за плечи, а затем, подняв голову, увидел, что она вновь на мгновение открыла глаза.
— Не беспокойся обо мне… Я не боюсь, моя совесть чиста, и сердце спокойно… Кейт…
— Кейт, — затихающим голосом произнесла она, — Кейт…
— Бабушка, что?
— Я буду скучать по тебе.
Ее губы уже дрожали в предсмертной агонии. В последний раз взглянув на внука, она закрыла глаза, и голова ее бессильно склонилась на подушку. Рука, в которой она держала оставшуюся от Кэтти сережку с изумрудом, разжалась. Все еще не веря своим глазам, Кейт наклонился над бабушкой и осторожно потряс ее за плечо:
— Бабуля, что ты? Что с тобой?
— Я отомщу за тебя, Кэтти. Я отомщу, чего бы это мне не стоило.
Чемоданам и баулам в машине Иден пришлось ждать еще очень долго, пока за ними не пришел Круз. Обвешавшись вещами, он вернулся назад в дом, где его встретила Иден.
— Не скажешь, что мы путешествуем налегке, правда? — иронически сказал он, втаскивая распухшие от вещей чемоданы в дом.
— Я серьезно отношусь к своим обязательствам.
— У тебя здесь барахла на всю жизнь.
— Поосторожнее, — с напускной строгостью прикрикнула она. — Раз уж ты взялся исполнять обязанности носильщика, то делай это профессионально.
Тяжело дыша, Круз вытер рукавом рубашки обильный пот, проступивший на лбу.
— Ну ладно, не будем сейчас касаться моих профессиональных способностей как носильщика, — рассмеялся он, — а лучше обсудим, где нам все это разместить. Чтобы разложить это, потребуется не меньше десяти шкафов.
— Ну… — вздохнув, сказала она. — Придется сделать новые шкафы.
— И пристроить к дому новое крыло, — дополнил он, — только там мы сможем разложить три миллиона твоих вещей.
— Ну что ж, это тоже неплохо, будет где побродить. Вообще я люблю, чтобы было много пространства и комфорта.
— Может быть, распакуем вещи потом? — многозначительно произнес он.
— Чтобы без спешки? — улыбнулась Иден. — Но ведь мы этим только что занимались.
— Это еще ничего не значит. Я уже успел соскучиться по тебе.
— Круз, ты ненасытен, — рассмеялась Иден. — Ты, действительно, хочешь превратить меня в конвейер по воспроизводству человеческого племени?