— Ну что ж, я желаю тебе удачи, милый, — Эмми с нежностью поцеловала Брика в губы.
В зале вновь появился окружной прокурор. На сей раз он не задерживался у порога, а сразу же решительно направился к столику Круза Кастильо. Даже не поздоровавшись с полицейским инспектором, Тиммонс сказал:
— Мне нужно поговорить с тобой по делу.
— Что, прямо сейчас? — спросил Кастильо.
— Да, именно сейчас. Шеф вызывает нас обоих. Что-то по поводу исчезновения Келли Кэпвелл.
Круз недовольно засопел носом. Все поведение окружного прокурора говорило о том, что он явно вызывает Круза на неприятности. Однако в данном случае наиболее благоразумным было сохранять спокойствие.
— Ну что ж… — сказал Круз, — если шеф вызывает, тогда надо ехать.
— Я буду ждать тебя, — ободряюще сказала Иден. Без особой охоты Кастильо поднялся из-за столика и, направляясь к выходу, сказал:
— Я расплачусь и подожду тебя внизу, Кейт.
— Будь добр, — процедил сквозь зубы Тиммонс.
Когда Кастильо оставил Тиммонса и Иден наедине, она, чуть поморщившись, сказала:
— Тебе не кажется, Кейт, что ты груб?
— Хочу сказать тебе кое-что. На твоем месте я бы держался от Круза подальше. Его жизнь скоро превратится в ад, — угрожающе произнес он. — Об этом позабочусь я лично.
Оставив Иден пребывать в растерянном недоумении, окружной прокурор покинул ресторан «Ориент Экспресс».
Когда Лили Лайт появилась на радиостанции «KUSB», там ее уже поджидал Мейсон.
— Лили, прежде чем ты начнешь дискуссию, я хотел бы показать тебе кое-что, — сказал он, беря ее под локоть.
— А что это? — заинтересованно спросила она.
— Давай зайдем в редакторскую комнату, — предложил Мейсон, — там ты все увидишь.
На столе в редакторской стоял большой макет собора, который должен был быть построен на месте плавучего казино «У Ника». Это была помпезная конструкция в готическом стиле с несколькими высокими шпилями. Мисс Лайт восхищенно всплеснула руками.
— Какая прелесть! Изумительно! По-моему, он просто прекрасен.
— Я рад, что он тебе нравится.
— Ну что ж, — радостно воскликнула она, — ты нашел прекрасного архитектора. Интересно, сколько это будет стоить?
— Около пяти миллионов.
— Пять? Даже если бы мы собрали столько денег, я бы не могла истратить их на это. Подумай, сколько можно было бы полезного сделать на эти деньги.
— Возможно, ты права, — спокойно возразил Мейсон, — но подумай сама, сколько пользы может принести это здание.
— Я не совсем понимаю, о какой пользе ты говоришь.
— Оно будет стоять как памятник твоему делу даже после того, как ты покинешь этот бренный мир.
Лили благодарно посмотрела на него и, разделяя оптимизм Мейсона, воскликнула:
— Да! Оно было бы для меня чем-то вроде дома. Место, где я могла бы жить с другими одинокими людьми!..
— Прекрасно сказано, Лили!..
Обмен любезностями был прерван появлением в редакторской комнате Джейн Уилсон.
Поправив сидевшие у нее на носу очки в тонкой металлической оправе, она строго сказала:
— До эфира осталось десять минут. Господа, вы уже готовы?
— А где мистер Уоллес? — спросила Лили.
— Его еще нет.
— Ничего, он придет, — успокоил Мейсон. — Он не спасует.
— Да, лучше этого не делать, — сказала Джейн. — На волну нашей радиостанции сейчас настроены половина приемников Санта-Барбары. Итак, господа, я жду вас в аппаратной.
Бросив последний, не лишенный любопытства, взгляд на Лили, Джейн удалилась.
— Ну, как, ты готова выйти на ринг? — спросил он с некоторым волнением.
— Да.
— Совсем готова?..
— Абсолютно.
— И во многом благодаря тебе — добавила она.
Они не успели войти в аппаратную, как следом за ними, немного запыхавшись, вошел Брик Уоллес. Папку, которую ему дала в ресторане Джина, он держал под мышкой.