— А почему это ты не хочешь, чтобы нас видели вместе? — въедливо спросила она. — Ты что, стыдишься меня? Или, может быть, с тех пор, как я выступила на суде в твою защиту прошло слишком много времени, и наши отношения потеряли для тебя всякий смысл?
Тиммонс с подчеркнутой любезностью, которая во многих случаях сама по себе является оскорблением, ответил:
— Я не хочу, чтобы кое-кто здесь поверил обвинениям Сантаны. Не забывай, что ее слова на пляже уже известны практически всему городу.
— Ты, наверное, бредишь, Кейт, — с презрением сказала она. — Неужели ты боишься этих пустопорожних пересудов в прессе? По-моему, тебя сейчас должно волновать совсем не это.
— А меня волнует не только это.
— Ну хорошо, я уйду. Но ты напрасно надеешься на то, что твоим агентам удастся что-то узнать о Лили Лайт.
— Интересно, а кто же еще это сможет сделать? У тебя что, есть предложения? Нет-нет, подожди, я даже знаю, что ты мне ответишь. Конечно, главный кладезь информации в этом городе — это ты. Ты, наверняка, собираешься прошвырнуться туда-сюда, слетать в Вашингтон, покопаться в полицейских архивах, потом на пару дней заглянуть в Лос-Анджелес и в Нью-Йорк.
И все это ты сделаешь, не сходя с костылей. Черт побери, как же я упустил из виду, что у меня есть такой великолепный, такой хитрый и изворотливый помощник?
— Твоя глупая ирония здесь совершенно неуместна. Я не собираюсь заниматься такими мелочными делами. Для этого у меня есть куда более подходящая кандидатура.
На сей раз Тиммонс был заинтригован. Подойдя к Джине и придав лицу смиренное выражение, он спросил:
— Итак, кто же это?
— Это Мейсон.
— Да? — с сомнением спросил он. Джина уверенно кивнула:
— Вот именно. О Лили Лайт мне все расскажет сам Мейсон.
— Почему ты в этом так уверена?
— Я знаю, как его разговорить.
— Я тоже знаю. Для этого не нужно предпринимать никаких усилий. Стоит произнести одно слово, как он сразу же уцепится за него и изложит такую длинную цепь богословских рассуждений, что ты будешь готова убить его, только бы он умолк. Думаю, что в результате этим все закончится. Так что. Джина, перестать смешить меня, а лучше отправляйся к себе домой и прими горизонтальное положение. Оно подходит тебе гораздо лучше, чем эти костыли.
— А вот и ошибаешься, Кейт. С помощью своего старого друга — или врага, уж не знаю, как он там к нему сейчас относится — Мейсон расскажет мне обо всем, что я ни пожелаю.
— Интересно, что это за друг. Я с ним знаком?
— А как же!
С этими словами она приковыляла к стойке бара и многозначительно постучала пальцем по стакану с коктейлем, который стоял перед Тиммонсом:
— Ром, друг мой, ром — вот что поможет мне в разговоре с Мейсоном. Помнится, когда-то он любил этот напиток. Правда, с тех пор прошло несколько лет, и, возможно, его вкусы изменились, так что для надежности придется запастись несколькими видами напитков. Ну что ж, ничего страшного, страховка никогда не помешает.
Хейли торопливо вбежала в редакторскую комнату и, запыхавшись, остановилась перед столом, за которым с видом обвинителя сидела Джейн Уилсон.
— Где ты была? — сурово сдвинув брови, спросила она.
— Я… Я выходила.
— Для меня это очевидно. А вот куда ты выходила? Сейчас, между прочим, рабочее время, и то, что ты столько отсутствовала на своем рабочем месте, не останется незамеченным руководством станции.
— Ну и пусть, — равнодушно сказала Хейли.
— Нет, ты все-таки ответь, — упорствовала Джейн, — где ты была? Тебя, между прочим, здесь искали.