Тиммонс стал торопливо натягивать брюки, демонстрируя явное желание уйти.
— Ты куда? — обеспокоенно спросила Джина. Тиммонс рассерженно воскликнул:
— А что, я по-твоему должен сидеть здесь и потягивать шампанское в то время как этот идиот, позабыв о чувстве реальности, обвиняет меня во всех смертных грехах? Нет, я этого так не оставлю. Он у меня еще поскачет. Я его выведу на чистую воду. Черт! Черт!
— На твоем месте я бы не придавала этому особого значения. По-моему ничем страшным для тебя это не грозит.
— Джина, мне нравится твое хладнокровие, — рассерженно воскликнул он. — Почему это я не должен беспокоиться? Он плетет невесть что, прикрываясь своим Иисусом Христом и этой мисс Лайт, как щитом, а я должен спокойно выслушивать все это? Подумай сама — теперь журналисты забросают меня вопросами. Что означают все эти намеки, что имел в виду мистер Кэпвелл, какие недостатки в работе окружной прокуратуры, а я буду выглядеть как мальчик для битья. Нет, мне этого не надо.
Его руки дрожали от возбуждения так, что он едва не затянул галстук словно удавку.
— Вот черт, так и задохнуться можно.
— А по-моему, ты излишне сгущаешь краски, Кейт. Мейсон не способен проникнуться религиозными чувствами. По-моему все эти евангельские идеи и нравоучения не для него. Может быть он просто перегрелся на солнце, а может быть эта Лили вытворяет в постели такое, чего не снилось даже мне.
— Да ты что? Она же проповедница.
— Кейт, как ты считаешь? Могла бы я стать проповедницей? Ведь у меня тоже неплохо подвешен язык. И по-моему дар убеждения у меня тоже есть. То, что какая-то там дамочка сумела окрутить Мейсона Кэпвелла, для меня совершенно не удивительно. Я и сама несколько лет назад занималась тем же самым. Между прочим, именно он, Мейсон, виноват в том, что меня выгнали из дома Кэпвеллов. Ну ладно дело сейчас не в этом. То, что он болтает, для него столь же противоестественно, как если бы я стала водить дружбу с Сантаной Кастильо. Мейсон, между прочим, никогда не забывает о собственной выгоде. Мы с ним знакомы уже очень давно и я прекрасно знаю его характер и наклонности. Если он болтает такую чушь, значит это ему для чего-то нужно, значит это ему выгодно. Он может представить себя даже пострадавшим за веру. Меня это ни в чем не убеждает.
— Вот уж не знаю. Честно говоря, он поставил меня в тупик.
— Кейт, ты меня удивляешь. При всей твоей расчетливости верить такой пустопорожней болтовне на евангельские темы просто глупо.
— А мне не кажется глупой его болтовня. Наоборот, все это приобретает слишком опасный оттенок. Если он и дальше продолжит поливать грязью мое ведомство, я вынужден буду принять собственные меры защиты. И вообще, кто знает, что может прийти в голову этому новообращенному религиозному фанатику. Сейчас он болтает о спасении своей души, потом он начнет думать о чужих.
— Да перестань ты, Кейт. Представляю себе, как эта Лили Уайт ведет с ним душеспасительные разговоры.
Тиммонс, который уже к тому времени натягивал ботинки, вдруг отрицательно помотал головой.
— Нет, нет. Джина, ты ошибаешься. Ее зовут не Лили Уайт, а Лили Лайт.
— Лайт или Уайт, какая разница. Такое просто невозможно. Мейсон может болтать все, что угодно. Однако я ему не верю. Думаю, что за всем этим кроется какая-то крупная афера. Думаю, что нам нужно немного подождать. Тогда ты сможешь убедиться в том, что я говорю правду. Тиммонс буркнул:
— Чего ждать? По-моему, он уже и так обо всем рассказал. Мало того, что уходит из моего ведомства, да еще напоследок старается поставить мне подножку.
— Это еще ерунда. Все эти пустопорожние заявления еще ничего не значат.