— Не надо мне завидовать.
— Почему это тебя удивляет? Да, я завидую тебе. Ты нежна, женственна, чиста. Почему этому нельзя завидовать?
Пока Хейли ошеломленно молчала, Джейн снова бросилась к шкафу и начала швырять на пол свои вещи. Хейли, наконец, пришла в себя.
— Джейн, остановись! — она бросилась к подруге и схватила ее за руку.
— Погоди! Не надо этого делать, ради всего святого, не надо! Джейн, я ведь хочу помириться с тобой.
— Да?
— Не уезжай, умоляю тебя! — запальчиво воскликнула Хейли. — Не надо совершать опрометчивых поступков.
— Ты, действительно, хочешь, чтобы я осталась? Та стала горячо трясти головой.
— Ну да, конечно. Неужели это не понятно? Иначе, я бы даже не пришла сейчас домой. Я ведь знала, что первым твоим желанием будет уехать.
— Я не понимаю, зачем тебе это нужно? Ведь я так долго обманывала тебя и других.
— Сегодня я узнала, что у тебя очень ранимая душа. Джейн шмыгнула носом и кисло улыбнулась:
— Даже чересчур ранимая. Но я ведь знаю, что мои эмоции никому не интересны. Каждый занят собой, каждый думает только о том, как выжить в этом мире, а то, что приходится испытывать ближнему, уже никого не интересует. Я давно была убеждена в этом.
— Да, иногда мне тоже так кажется. Иногда я чувствую себя такой одинокой, брошенной, особенно после этого разрыва и расставания с Тэдом, ведь он исчез, даже не оставив о себе никакой весточки. Я пыталась забыть его, пыталась найти какую-то отдушину в работе, но это у меня не всегда получалось. Иногда, ты даже не представляешь, как сильно мне хотелось уткнуться носом в подушку и долго плакать. Я думала, что все меня бросили, забыли, никому я не интересна, а все мои чувства нагоняют на окружающих просто тоску.
— А знаешь, я бы с удовольствием поучилась у Роксаны, ведь с личной жизнью у меня совсем неважно.
Джейн села на пол среди разбросанных вещей и, обхватив голову руками, надолго замолчала.
— Ну что ж, — наконец сказала она, — я остаюсь. Думаю, что так будет легче и тебе и мне.
Лайонелл вел машину по ярко освещенным улицам вечерней Санта-Барбары. Все вокруг выглядело так спокойно и безмятежно, что Локридж невольно расслабился. Однако напряженное молчание Августы не позволяло ему забыть о том, что произошло.
— Останови здесь, — неожиданно сказала она, когда автомобиль проезжал мимо отеля «Кэпвелл».
Локридж нажал на педаль газа, и автомобиль остановился. Он еще не успел спросить у Августы о причине столь неожиданного ее решения, как она вышла из машины и решительно зашагала к двери отеля. Локридж захлопнул дверцу и поторопился нагнать жену.
— Августа, подожди, подожди!
Ему удалось присоединиться к супруге только у дверей ресторана «Ориент Экспресс».
— Августа, что с тобой? — недоуменно спросил Лайонелл. — По-моему, мы собирались ехать к тебе домой, ты же хотела отдохнуть.
— Я не хочу возвращаться домой.
— Ну почему именно сюда и почему ты отказалась от своего прежнего намерения? Тебе, действительно, нужно отдохнуть. А что ты собираешься делать здесь? Я не понимаю, может быть, тебя расстроил разговор с СиСи? Но ведь его желание обратиться в ФБР было вполне естественным. Он настаивал на этом все те два дня, которые тебя держали в плену похитители. А теперь, после твоего освобождения, он обязательно сделает это. Так что, не стоит расстраиваться, ты просто немного успокоишься, и все будет в порядке.
— Да, наверное, — неопределенно сказала она. — Но я все равно не хочу возвращаться домой.
Супруги вошли в дверь ресторана и в недоумении застыли у порога. «Ориент Экспресс», обычно в такое время заполненный посетителями, напоминал умерший город — пустые столики, опустевший бар.
— Августа, тебе не кажется, что мы здесь сегодня совершенно не нужны? — с сомнением оглядев все вокруг, сказал Лайонелл. — Поехали домой.