«Интересно, где этот мистер Адамс откопал эти реликвии, — подумал Кейт о музыкантах, продолжавших наигрывать давно забытые танцы, не иначе, как в каком‑нибудь клубе любителей этнографии и фольклора…»
Была половина одиннадцатого, и гости танцевали лансье; восемь пар, почти все присутствующие. Танцевали под мотив «Старикашки Зипа», три скрипача пиликали изо всех сил, а один из них распоряжался, будто бы находился не в доме мультимиллионера, а в какой‑то глухой деревушке лет сто назад, когда сбор кукурузы или постройка хижины служили поводом для веселья:
— Благодарите дам!..
После этой команды кавалеры галантно кланялись своим дамам.
— Веревочку!..
Кавалер подавал руку даме и кружил ее, потом брал правую руку своей дамы и двигал по кругу, — правая рука, левая рука, — навстречу даме. Практически все фигуры этих старинных танцев были незнакомы, и все весело смеялись, поправляя друг друга.
Кейт и Барби были одними из немногих, кто не участвовал в танцах — на замечание миссис Адамс Кейт виновато произнес:
— Извините, но я недавно подвернул ногу… А Барби без меня не танцует.
Тем временем старик–скрипач разошелся вовсю; он то и дело сыпал прибаутками, нараспев объявляя фигуры:
— Пара за парой по залу кружи, крепче подружку за талию держи!..
Беззубый вторил ему:
— Налево, направо кружи на носках, посеем петрушку на этих песках!..
Все очень веселились, входили в азарт и громко стучали ногами.
Недаром Адамс любил повторять, что нельзя танцевать старинные танцы, не общаясь со многими людьми; сердце непременно воспылает дружбой и чувством товарищества. Эти танцы — цивилизующая сила.
Во время небольшого перерыва, когда гости вышли в курительную комнату, мистер Адамс кивнул Кейту, чтобы тот прошел за ним.
Пройдя следом за Миком в его кабинет, Кейт выжидающе посмотрел на своего босса, ожидая самого худшего. Однако мистер Адамс был настроен довольно благодушно — во всяком случае, так показалось самому Кейту.
— Вы ведь наверняка слышали наш разговор, — произнес он.
Кейт только передернул плечами.
— Извините, мистер Адамс, но я не имею обыкновения подслушивать чужие разговоры, — произнес он, — так же, как и читать чужие письма, подсматривать в замочную скважину…
Адамс едва заметно, одними уголками губ, улыбнулся и произнес:
— Это делает вам честь, мистер Тиммонс… Но я попросил вас пройти со мной вовсе не для того, чтобы обсуждать ваши многочисленные достоинства — они и так общеизвестны… Поговорим о другом…
Кейт так и не понял, шутит ли старший компаньон концерна или же говорит серьезно, упоминая о его, Тиммонса многочисленных достоинствах…
Адамс, развалившись в кресле, продолжал:
— Да, поговорим о другом… Насколько я понял, для вас уже не секрет, чем занимается в концерне начальник отдела безопасности Брайн МакДуглас…
Кейт, изобразив на лице крайнюю степень недоумения, произнес в ответ:
— Я не понимаю вас…
Мик недовольно поморщился и, вытащив из ящика коробку с сигарами, взял одну и, неспешно прикурив от позолоченной зажигалки, произнес:
— Не говорите глупостей, мистер Тиммонс, вы ведь достаточно умный человек, чтобы понять меня с самого начала… Вы ведь прекрасно поняли, что именно я имею в виду, говоря о роли МакДугласа в «Адамс продакшн»… Кейт насторожился.
— Ну, насколько я знаю, — ответил он Мику, — МакДуглас занимает должность… м–м-м… — Тиммонс запнулся, подыскивая подходящее выражение, — ну, скажем так, очень специфическую…
Адамс согласно кивнул.
— Правильно понимаете…
— Так вот, — продолжал Кейт, — Брайн должен заботиться прежде всего о безопасности… — Адамс сделал смысловое ударение на это слово. — Понимаете, о чем идет речь?..
Кейт с согласием кивнул в ответ.
«Наверняка, в понимании этого одутловатого типа безопасность — это устранение неугодных, — подумал Кейт, — неплохое решение…»
Но Адамс, словно угадав мысли собеседника, продолжил так:
— И прежде всего — подчеркиваю, мистер Тиммонс — прежде всего! — Брайн должен вести себя, как законопослушный человек… — Выпустив из легких струйку ароматного табачного дыма, Мик продолжал: — Вы ведь человек неглупый, и потому, надеюсь, понимаете, о чем идет речь…
Кейт кивнул.
— Да, я понимаю, что те деньги, которые вы мне здесь платите…
Адамс коротким жестом прервал этот монолог и удовлетворенно произнес: