— Отлично? — переспросила Келли и глянула в глаза Перлу.
— Ну да, в общем‑то, хорошо, что ты не сказала. Знаешь, у меня как‑то давно был один приятель, которого тоже засунули в такую мышеловку, — Перл перебросил свой дурацкий мундир с одной руки на другую.
Он говорил очень серьезным голосом и Келли прислушалась к его словам, еще не понимая, куда клонит Перл.
— Ну и что, — Келли смотрела прямо в глаза Перлу, — он выбрался из мышеловки?
Перл несколько мгновений молчал, но потом грустно ответил:
— Нет.
— Ясно, — сказала Келли и опустила голову.
— Знаешь, я хотел ему помочь, точно так, как хочу помочь тебе, но не успел.
— Не смог тогда, не сможешь и теперь, — сказала Келли.
— Посмотрим.
— Меня никогда отсюда не выпустят, пока я не выполню то, чего от меня требуют. А я не знаю, чего они от меня хотят, — сказала Келли.
Но договорить Келли и Перлу не дали. Дверь с шумом распахнулась и сестра Кейнор вместе с Адамсом вкатили в комнату тележку, на которой в лечебнице развозили пищу и лекарства.
Вслед за ними в палату вошел мистер Мориссон. На нем, как и прежде, была смирительная рубашка. Адамс на ходу пытался объяснить, что же все‑таки произошло в палате Леонарда Капника — Перла.
— Понимаете, он бы с ней ничего не сделал, если бы она не пришла к нему.
Сестра Кейнор кивала головой.
— Правильно, правильно, мистер Адамс, вы абсолютно правильно все говорите.
— Так вот, она сама пришла к нему в комнату и сама разделась. Он здесь ни при чем.
— Знаете, мистер Адамс, — но обращаясь сразу ко всем, громко заговорила сестра Кейнор, — мы все с вами живем в обществе и недостойное поведение одного из вас бросает тень на другого. Поэтому доктор Роулингс и принял такое решение — наказать всех сразу, всех без исключения.
— Но это несправедливо, — густым басом сказал Мориссон.
Его руки были связаны и ему доводилось жестикулировать всем своим огромным телом.
По случаю появления сестры Кейнор, Перл облачился в свой дурацкий мундир и на его лице появилось кичливое выражение победителя. Элис, вошедшая в палату вслед за Адамсом, Мориссоном и сестрой Кейнор, уселась за круглый стол и принялась завершать начатый рисунок.
— На сегодня все развлечения отменяются, — прокричала сестра Кейнор, подбежала к столу и вырвала у Элис рисунок.
Та беспомощно опустила голову.
Но тут вмешался Перл. Он с горделивой гримасой выхватил из рук сестры Кейнор лист бумаги и громко крикнул:
— Ах ты дрянь! Мистер Уэн получит награду из рук отца нации. Еще, пожалуйста, нарисуйте одну звезду, Элис, — проговорил Перл, выкатил грудь и постучал по ней кулаком. — Всем все понятно?
Пациенты с изумлением смотрели на эту до крайности нелепую сцену.
— Вы что, хотите, чтобы всех больных отправили по палатам, мистер Капник? — прошипела сестра Кейнор и вновь вырвала рисунок из рук опешившей Элис.
Великан Мориссон хотел было вступиться за девушку, но Адамс его сдержал:
— Не надо. Не надо, — прошептал он, едва дотягиваясь до плеча Мориссона, но тот стряхнул с себя Адамса, как назойливую муху.
Перл повернулся к гиганту Мориссону и воздел вверх руку.
— Вы почему не исполняете приказаний своего президента? — выкрикнул Перл.
— Никакой вы не президент, — сказал Адамс, снял свои круглые очки и принялся протирать стекла.
— Я не президент? — возмутился Перл.
— Конечно, никакой вы не Джордж Вашингтон.
— Это еще почему? — Перл осмотрел всех присутствующих горделивым взглядом.
— А потому что Джордж Вашингтон никогда бы не испортил нам День Независимости, никогда бы не испортил нам праздник. Здесь так мало праздников… Так мало, — потряс сжатыми кулаками над головой Адамс.
— Марта, — громко сказал Перл, пересек комнату по диагонали, взял в свои руки ладонь Келли и бережно погладил ее, — Марта, — повторил он, — и все здесь присутствующие: мы сограждане и должны поддерживать огонь свободы, — патетично восклицал Перл.
— Я хочу сосисок! — громовым басом произнес мистер Мориссон и дернул своими широченными плечами так, что его смирительная рубашка едва не расползлась по швам.
— А я хочу фейерверк, и еще я хочу клубничного мороженого. Как я хочу клубничного мороженого! — молитвенно сжав перед собой руки, шептал Адамс.
— Граждане! Я устрою вам фейерверк, — выкрикнул Перл, — даже если мне придется поджечь все свои зубы. Американцы! Мы сильны своим нерушимым единством, а поодиночке — пропадем.
И в ответ на это восклицание все больные вскинули вверх правые руки со сжатыми кулаками.