— Я ничего не понимаю! — воскликнула Келли. Перл зажал ей рот ладонью.
— Тише! Не кричи так громко. Еще кто‑нибудь услышит. Ты сейчас все поймешь. Я постараюсь тебе объяснить в чем дело.
Келли, наконец‑то, пришла в себя. Она отстранилась от Перла и внимательно на него посмотрела, а Перл начал свое объяснение.
— Помнишь, я как‑то говорил тебе о брате?
— Да, помню. Но причем здесь доктор Роулингс?
— Да, это как раз то, о чем я не рассказал тебе в тот раз.
Келли внимательно слушала.
— Моего брата необоснованно держали в подобном месте. И единственный, к кому он мог обратиться за помощью, как считал мой брат, был некий доктор Роулингс.
— Этот самый Роулингс? — изумилась Келли.
— Точно, — подтвердил Перл.
— А что с ним случилось, с твоим братом?
— Но если я тебе расскажу, — предостерег ее Перл, — то обещай мне…
— Что?
— Ты должна помочь мне в этом деле.
Келли задумалась. Она никогда не понимала мотивов поступков Перла до конца. И поэтому решила дать обещание не сразу.
— Как я смогу тебе помочь?
— Как партнер в танго, — образно ответил Перл.
— Хорошо, говори, я слушаю.
И Перл, наклонившись к самому уху девушки, то и дело озираясь, не подслушивает ли их кто, начал рассказывать свою историю.
По коридору проходили больные, один раз прошла сестра Кейнор, но никто из них не догадывался, что сейчас Келли в палате не одна, что с ней находится Перл. И никто не знал, о чем говорит сейчас парень девушке, что он задумал. Если бы доктор Роулингс знал его планы! Он бы успел подготовиться, чтобы дать ему достойный отпор. Конечно, доктор Роулингс о чем‑то догадывался, но знать все то, что замышляет Перл, он не мог.
Отворилась дверь. Мейсон с удивлением увидел как входит его отец СиСи Кэпвелл. Мейсон еле сумел справиться со своим волнением. Мужчины некоторое время смотрели друг на друга.
— Это визит вежливости? — поинтересовался Мейсон у отца.
— Можешь считать как угодно, — холодно ответил СиСи Кэпвелл.
Мейсон, наконец‑то, спохватился.
— Садись.
Он провел отца в гостиную и усадил на большой угловой кожаный диван. СиСи удобно устроился и посмотрел на Мейсона. Тот так и остался стоять перед отцом.
— Какие‑нибудь дела? — поинтересовался он.
— Не удивляйся, сын, — сказал СиСи, — у меня есть причины, чтобы встретиться с тобой.
— Догадываюсь, — ответил Мейсон.
— Я только что разговаривал с Лайонелом Локриджем, — начал СиСи.
От упоминания о Лайонеле Мейсон напрягся, его лицо исказила гримаса. А СиСи продолжал:
— И Лайонел упомянул о чем‑то, что было связано с тобой, Мейсон.
Мейсон не торопился отвечать. Он неспеша уселся рядом с отцом и подпер голову руками.
— Отец, если ты пришел со мной обсуждать Лайонела Локриджа, то я к этому сейчас не готов. Я не хочу никаких семейных разборок, — Мейсон поднялся и принялся шагать по гостиной.
СиСи следил за его нервными движениями.
— У вас с Мэри что‑то не так? — спросил СиСи.
— Да, но давай, отец, не будем сейчас об этом. Нет ни настроения, ни желания говорить.
— Если это не просто ссора, — предположил СиСи, — то я бы мог чем‑нибудь помочь тебе, помочь вам, — осторожно добавил он.
СиСи поднялся с дивана и подошел к Мейсону. Тот вначале дернулся в сторону, но потом сдержал себя и остался стоять на месте.
— Нет, отец, это не ссора, но ты ничем не можешь нам помочь.
— Но почему?
Мейсону было тяжело говорить, но он все‑таки заставил себя:
— Марк изнасиловал Мэри.
— Что? — ужаснулся СиСи.
— Да, Марк изнасиловал Мэри.
— Когда?
— Месяц тому назад.
— Месяц… тому… назад? — изумленный СиСи выговаривал одно слово за другим.
— Да, это произошло в доме для гостей, когда они были одни, поэтому мы не можем аннулировать брак, — взгляд Мейсона сделался грустным, ему невыносимо тяжело было говорить вновь о своем несчастье.
СиСи долго не мог найти что сказать.
— Мне очень жаль, Мейсон, поверь, мне искренне жаль вас обоих.
— Я должен выступить обвинителем на процессе. Мэри это не очень нравится, она вообще против судебного разбирательства. Но я, отец, сумел уговорить ее, а она страшно переживает, — Мейсон отвел взгляд в сторону и отошел от отца.
Тот даже не делал попыток приблизиться к сыну. Он как завороженный смотрел в одну точку.
— Мне очень жаль, — вновь протяжно проговорил СиСи Кэпвелл.
— Я верю тебе, отец.
— Боже, какое чудовище! Как он только мог решиться на такое!