— Кого‑нибудь ищешь?
— Возможно.
— Наверное, Иден? Ведь вы все время ищете друг друга, — лукаво улыбнулась Джина.
— Нет, я ищу Кейта Тиммонса, мне сказали, он где‑то здесь.
— Ты не у тех людей спрашиваешь, Круз, — вплотную приблизившись к мужчине прошептала Джина. — Ты спроси у меня, и я тебе найду его в один миг.
А в палате продолжался разговор Келли с доктором Роулингсом.
— А что ты помнишь о Хартли? — спрашивал доктор.
Келли быстро вертела в руках остро отточенный карандаш, бросая взгляды на свои рисунки.
— Ничего не помню, доктор, только имя.
— А его лицо? Голос? — доктор положил свою руку на плечо девушке.
— Мне кажется, я его никогда не знала, — отвернувшись к стене прошептала Келли.
— Ну хоть что‑нибудь ты о нем помнишь?
— Нет, нет, — Келли вертела головой.
— Но ты сосредоточься, напрягись, представь, что ты его сейчас рисуешь, постарайся увидеть его лицо, — настаивал доктор Роулингс.
А в то время, пока доктор Роулингс пытался вывести Келли из задумчивости и вернуть ей память, Перл уже нашел в картотеке документы своего брата.
Келли как могла затягивала время, чтобы доктор Роулингс не вернулся в свой кабинет и чтобы Перл успел все сделать.
— Я стараюсь, доктор, — уже со слезами на глазах говорила Келли, — стараюсь, но не могу ничего вспомнить. Для меня это только имя. Может быть, пока это еще только звук, может быть, пройдет еще несколько минут, часов, дней и тогда я вспомню.
— Напрягись, напрягись, Келли, — требовал доктор Роулингс.
— Кажется, нас познакомил Ник… Не заставляйте меня говорить о Дилане! — взмолилась Келли.
— Послушай, Келли, может быть, мы прервемся? — участливо спросил доктор Роулингс.
— Нет–нет, я в порядке.
— Тогда скажи, почему ты заплакала? — доктор пристально взглянул в глаза Келли, полные слез.
— Не знаю, — затрясла головой девушка, — я не могу этого понять.
— Нет, ты подумай и вспомни, в какой момент ты заплакала и из‑за чего, какое имя произвело на тебя такое впечатление?
— Не знаю, я ничего не знаю, — трясла головой Келли.
— Ну хорошо, тогда прервемся.
— Нет, нет, доктор, я хочу, чтобы вы продолжали со мной разговаривать, — взмолилась девушка. — Какая‑то часть моей жизни куда‑то исчезла и все остальное из‑за этого не складывается, — прошептала Келли.
— Ничего, не волнуйся, все сложится. Я сделаю, я помогу тебе, — сказал доктор Роулингс очень уверенно и от этой уверенности врача Келли стало не по себе.
— Единственное, что я сейчас понимаю — это больница. Я знаю правила, знаю сестер, знаю вас, доктор, знаю пациентов, знаю вот эту палату, — дрожащим голосом говорила Келли. — А ничего остального нет…
— Я думаю, это у тебя пройдет, не волнуйся, — попытался улыбнуться и утешить Келли доктор Роулингс.
Он поднялся с кровати.
— Кажется, на сегодня достаточно. Я пойду.
— Нет, доктор, давайте еще поговорим.
— Что с тобой, Келли? — доктор приостановился, положив руки на спинку кровати.
— Давайте поговорим, я вас очень прошу.
— Что с тобой, Келли? Скоро мы с тобой вновь поговорим. Сегодня ты вспомнила кое‑что важное, и я надеюсь, это начало перелома, — доктор Роулингс поднял указательный палец. — Представляешь, Келли, я надеюсь, ты сможешь вспомнить все — от начала и до конца.
Келли тоже встала с постели.
— Доктор Роулингс, я хочу вспомнить все, вспомнить как и почему я оказалась в больнице, вспомнить всех тех, кто был до больницы.
— Ты все вспомнишь, — заверил доктор Роулингс, — но на сегодня уже хватит. Ты, Келли, можешь собой гордиться. Встретимся завтра утром.
Доктор Роулингс обернулся и направился к двери. Келли судорожно пыталась придумать что‑нибудь, чтобы его задержать.
— Доктор, подождите! — вдруг нервно выкрикнула она и подбежала к нему.
— Что такое? — доктор обернулся и посмотрел на перепуганную девушку.
Но в это время в стеклянном окошке, которое было в двери, появилось довольное лицо Перла.
— Ничего, доктор, — ответила обрадованная Келли, — ничего, я просто хотела поблагодарить вас за то, что вы так долго и так участливо со мной разговаривали.
— Что ж, Келли, это мой долг, долг врача — помогать тебе.
— Да, я думаю, что скоро вспомню все–все и тогда меня отсюда отпустят, да, доктор?
— Конечно, незачем держать здесь здорового человека.
— Доктор, и тогда я смогу заниматься чем захочу?
— Конечно, Келли, ты и сейчас можешь заниматься чем угодно — можешь рисовать, можешь писать, можешь погулять по лечебнице.