— СиСи заполучил и Памелу и кампанию целиком, а мне не досталось ничего — ни женщины, ни денег. И вот только теперь я смогу доказать, что он со мной поступил крайне нечестно.
— Но с моей помощью! — возмутился Мейсон, — я не соглашусь на такое.
— Мейсон, не будь неисправимым идеалистом, ведь ты знаешь, как твой отец обращался с Памелой и при каких обстоятельствах он ее бросил.
Слова больно ударяли по Мейсону. Каждый довод выбивал из‑под него опору. Глаза Гранта блестели от возбуждения.
— И теперь я вернулся, Мейсон, я хочу, чтобы сын Памелы помог мне отомстить.
— Я не знаю даже, что сразу и сказать, — признался Мейсон, — первое мое желание — отказаться, ведь я не могу пойти против отца.
— Да, Мейсон, я понимаю, это тяжело: мне действовать против брата тоже не очень‑то приятно, но вспомни как он обошелся с твоей матерью, с тобой, со мной.
— Если честно признаться, — сказал Мейсон, — я чувствую, что готов к этому, только мне тяжело произнести слова согласия.
— А ты согласись, главное начать, — предложил Грант, — все не так уж сложно и скверно. Ты, Мейсон, будешь участвовать в святом деле — отомстишь за мать.
— А может, хватит мести и злобы? — предположил Мейсон, — кто‑то же должен остановиться первым?
— СиСи не остановится, пока не уничтожит всех вокруг, — сказал Грант, — ты же знаешь его, Мейсон.
— Да, — кивнул тот, — это страшный человек, хоть он и мой отец.
— Вот видишь, — подбодрил его Грант, — значит ты согласен?
— Я еще не сказал "да", к тому же я не знаю, что от меня потребуется.
— От тебя потребуется только помощь и согласие играть в одну руку.
Лайонел, который, казалось бы, должен был успокоиться к концу разговора, наоборот, еще сильнее разволновался. Он пытался скрыть дрожь в руках и принялся вновь наливать вино себе в стакан.
Грант бросил короткий взгляд на Лайонела и улыбнулся краем губ. Его улыбка потонула в седоватых усах.
— Мейсон, так ты согласен?
— Я еще не знаю всех деталей.
— Мейсон, я думаю, ты согласен, — Грант положил ему руку на плечо.
СиСи и София сидели в пустом прибрежном ресторане. Официант скучающе прислонился к балюстраде и наблюдал за немолодой парой.
— Чудесный вечер, — сказала София, — чистый, прохладный воздух. Мне давно не было так хорошо.
СиСи посмотрел на свою бывшую жену.
— Я тоже счастлив, София. Но это так тяжело высказать словами.
— Тогда и не нужно ничего говорить. Давай посидим, посмотрим друг другу в глаза. Я думаю, взгляды скажут куда больше, чем ничего не значащие фразы. Словами можно обмануть, но взглядом никогда.
СиСи подпер голову руками и посмотрел в глаза Софии. Та минут пять смотрела, не отрываясь, потом не выдержала и отвела взгляд.
— Ты испугалась? — улыбнулся СиСи.
— Да, — поежилась София, — мне было хорошо, но твой взгляд…
— Думаешь, твой легче? Я узнаю в твоем взгляде все старые обиды и чувствую себя виноватым.
— Тогда лучше не будем думать о плохом, — предложила София, — не стоит портить вечер.
СиСи поднялся и кивнул официанту. Тот сразу понял, что хотел от него посетитель. Он перегнулся через стойку и щелкнул клавишей магнитофона. Зазвучала грустная, старомодная музыка. СиСи подошел и предложил руку своей бывшей жене Софии, она благодарно склонила голову и поднялась из‑за стола.
Горели свечи, немного прохладный ветер налетал с океана и раскачивал ветви деревьев. Вся природа дышала спокойствием и прохладой. София прошла под руку с СиСи на середину террасы.
— Боже мой, — наконец‑то, узнала София, — эта песня звучала на нашей свадьбе.
— Да, — кивнул СиСи, — я специально принес кассету и отдал ее официанту. Я тоже многое помню, София, не забываю тех дней, когда мы с тобой были счастливы. Давай вернемся в то время.
Он распрямился.
— Мадам, — сказал СиСи и положил руки на талию женщины.
София плавно подняла свои руки и опустила их на его плечи. И они закружились в танце. Постепенно их движения становились все более медленными, выбивались из ритма музыки. София склонила голову на плечо СиСи.
— Я даже помню, как ты выглядел в тот день, — София, немного отстранилась от СиСи, чтобы заглянуть ему в глаза. Тот прикрыл веки.
— Я тоже помню тебя.
— Нет, я помню лучше, чем ты, — рассмеялась София, — ты тогда страшно нервничал.
— Не может быть, — возразил СиСи, — ты же сама говорила, какой я толстокожий.
— Но тогда ты, СиСи, страшно нервничал, тебе было неловко за свадьбу, устроенную прямо на пляже.
— Ах да, — мужчина вспомнил как он тогда нервничал, — а ты недовольна, София, что наша свадьба прошла на пляже.