— Как видишь, Лайонел, дела вновь объединили нас. Смотри, может, мы еще и поженимся вновь.
— Не знаю, — задумался Лайонел, он поднял свой бокал за ножку тремя пальцами и прикоснулся дном к срезу бокала Августы.
Хрусталь издал тонкий прозрачный звук, который отлетел от их столика и погас в глубине помещения.
— Тебе не кажется, Августа, этот звук напоминает звук колоколов?
— Нет, — пожала плечами Августа, — по–моему, он больше напоминает звон денег.
— Что ж, может быть, и так. Этот звук тоже прекрасен, дорогая, как прекрасна и ты.
— У тебя довольно неуклюжие комплименты.
— Я всего лишь вернул тебе твои же слова. А неужели ты, Августа, не хотела, чтобы твой профиль отчеканили на монете?
— А ты бы хотел видеть мой профиль на монете?
— Такие монеты я собирал бы с удовольствием. Я бы хотел, Августа, чтобы нас изобразили на одной монете, на аверсе тебя, а на реверсе — меня.
Августа засмеялась и пригубила свой бокал.
— Наконец- то, ты стал чуточку сообразительнее.
— А по–моему, я всегда был сообразительным. Сегодняшний вечер этому доказательство. Еще немного, Августа, и я смогу вернуть все, что отнял у меня Кэпвелл
— Кстати, дорогой, о сделке. Надеюсь, твоя мать поймет нас и поймет, что отец одобрил бы ее. Она получит взамен того, что у нее отняли, все сразу
— Но мою мать будет тяжело подготовить к тому, что ее муж оказался обыкновенным мошенником.
— Ну и что? — изумилась Августа, — зато она получит назад дом и все остальное, что имела.
Мирный и радостный разговор Лайонела с Августой прервало появление Гранта.
Он был как всегда элегантен, слегка улыбался и с презрением смотрел на окружающих. Чувство собственного превосходства читалось в его взгляде. Он вальяжной походкой прошел к столику, за которым сидели Локриджи. Грант уже чувствовал себя хозяином положения. Все в Санта- Барбаре начинало двигаться согласно его планам. Ему оставалось сделать несколько точных и уверенных движений, чтобы низвергнуть брата, достигнуть своей заветной цели.
Грант Кэпвелл грациозно подставил стул и подсел к столику.
— О, Грант, присаживайся! — с опозданием предложил Лайонел, — мы как раз только что собирались заказать еще шампанского, чтобы сообща отпраздновать такое радостное событие.
— Ты хочешь сказать, нашу победу? — Грант улыбнулся в седые усы.
— Конечно, победу, — поддержала разговор Августа, — хотя эта победа имеет слабый привкус горечи. Ведь Ти Макдональд потеряет благодаря нашим стараниям свою хорошую репутацию.
Грант развел руками.
— Что же поделаешь? Ни одна война не обходится без жертв. Кстати, Лайонел, а где Мейсон? Он привез то, что обещал?
— Пока нет, — отрицательно покачал головой Лайонел, — но он знает, где нас можно найти. И я ожидаю его появления с минуты на минуту. Думаю, документы будут с ним. И тогда мы сможем расправиться с СиСи.
Лайонел ради торжественного случая тоже был одет чрезвычайно элегантно: белый дорогой костюм, серебристо- серый галстук и изящные золотые запонки в манжетах накрахмаленной рубашки.
Если бы Грант знал, что Мейсон находится так недалеко — всего в каких‑нибудь двадцати ярдах от него — он бы обязательно подошел к племяннику и узнал как идут дела. Но Мейсон сидел в баре и из‑за перегородки Грант никак не мог увидеть его…
… а Мейсон и Марк разговаривали не так громко, чтобы привлечь внимание Гранта и Локриджей. Каждую фразу мужчины произносили с нескрываемым презрением друг к другу
— Ты мерзавец, Марк. Негодяй! — со злостью сказал Мейсон, — и все, что ты сказал о как будто бы вашем ребенке, о Мэри, к правде не имеет никакого отношения и поэтому я с полным основанием говорю — ты мерзавец.
— Ты можешь сам спросить у Мэри, — совершенно спокойно и хладнокровно ответил Марк, — мне ты можешь не верить, но ей — будешь вынужден поверить. Неужели, Мейсон, ты не понимаешь, что выдумать такое я не в состоянии. Ты спроси ее только прямо, без обиняков. И она обязательно тебе ответит правду. Ведь Мэри не умеет врать. Она может недоговаривать но обманывать — никогда. Я ее знаю получше твоего, Мейсон.
— Ты все это придумал, мерзавец, — буквально выдавил из себя фразу Мейсон.
Он захлебывался от ненависти к Марку. И, если бы не его воспитание, он уже давно бы набросился на него с кулаками. И чтобы не сорваться, не развязать драку, Мейсон спрыгнул с вертящегося табурета, двинулся к выходу из бара.
Но Марк остановил его окриком.
— Мейсон, подожди.
— Я знаю, Марк ради достижения своей цели ты готов на все.
— Все‑таки, Мейсон, ты спроси об этом Мэри. Как‑нибудь поинтересуйся, и она скажет тебе правду. Навряд ли ты ею утешишься, — Марк повернулся и заказал себе еще один виски.