"Какое счастье, что теперь она со мной, что теперь она снова принадлежит мне, — подумал СиСи, — надо же было быть таким идиотом и столько лет ходить рядом с Софией..".
СиСи аккуратно достал из‑под одеяла руку Софии, нежно провел по ее щеке, убрал со лба русую прядь волос.
София открыла глаза, улыбнулась, повернулась и нежным голосом прошептала:
— Привет, дорогой. СиСи поцеловал ее.
— София, знаешь, ты никогда не была красивей, чем сейчас.
— Ты обманываешь, СиСи. Ты просто рассыпаешься в комплиментах.
— Нет, я говорю это совершенно искренне. Никогда еще, София, я не видел тебя столь прекрасной.
— Это невероятно, даже дух захватывает, — прошептала София.
— Да, действительно, я думал, что это чувство уже никогда больше не посетит меня.
— Я тоже, — сказала София.
— Не помню, сколько раз я просыпался в этой комнате, на этой кровати с мыслями о тебе, София, — СиСи говорил и продолжал любоваться Софией, — я пытался бороться с собой, удерживал себя от того, чтобы не броситься к телефону и не позвонить тебе. Каким же я был дураком! — с горечью произнес СиСи.
— Да уж, — весело ответила София и улыбнулась. От ее улыбки СиСи стало хорошо.
— Этого, София, больше не будет. Все начинается сначала — возвращается назад. Я люблю тебя, София. Я даже не могу выразить, как сильно люблю.
Его рука гладила ее щеки, шею и плечи. Прикосновения его были нежными и ласковыми.
— И не надо, СиСи, не надо пытаться объяснять, как ты меня любишь.
— Почему? — СиСи заглянул в глаза Софии.
— Потому что и я люблю тебя так же сильно.
Не в силах бороться с чувствами, переполнявшими их, СиСи и София потянулись друг к другу. Их руки переплелись, СиСи обнял жену, прижал к себе и нашел ее теплые подрагивающие губы.
— Я люблю тебя, люблю, София, — шептал СиСи Кэпвелл.
— Тише, не говори, не надо, а то все может безвозвратно уйти.
— Нет, ничто никуда не уйдет. Мы всегда с тобой будем вместе.
— Тише, СиСи, помолчи. Я боюсь, мне страшно, ведь когда‑то у нас уже было что‑то похожее.
— Нет, София, такого у нас еще никогда не было. Оно пришло только сейчас. И я благодарен небесам, что ты вновь со мной. Мои руки прикасаются к тебе, ласкают твое тело. Я благодарен небесам за то, что ты, София, любишь меня. Ведь я вижу любовь в твоих глазах. И от этого мне хорошо, мне хочется быть добрым, всех прощать.
— Это замечательно, СиСи, это чудесно, что тебе хочется быть добрым и ласковым. Будь таким, будь. И тогда у нас все будет прекрасно.
— А еще, София, я не хочу, чтобы ты чего‑то боялась. Не бойся — я с тобой, нам теперь ничего не страшно. Нас никто и ничто не сможет победить. И клянусь — я тебя никому никогда не отдам… никому. Никто не посмеет прикоснуться к тебе.
— Да что ты, СиСи, успокойся. Не надо быть таким ревнивым. Ведь я не давала тебе к этому повода.
— Нет, конечно, нет. Это я просто так, в порыве чувств, которые переполняют меня.
София нежно засмеялась и откинулась на подушку, она прикрыла глаза и задумалась. Она вспомнила свою юность. Первые встречи с СиСи Кэпвеллом. Вспомнила, каким гордым и неприступным, каким холодным он тогда казался ей, еще юной и несмышленой девушке. Она даже вспомнила первый поцелуй, робкий и трогательный. И ей от этих воспоминаний стало еще теплее.
Казалось, ее душа воспарила к облакам, туда, где неслись белые барашки, белые птицы. София приоткрыла глаза и посмотрела в окно на череду облаков, спешащих по ярко–синему утреннему небу. В окно долетали веселые голоса птиц, их щебет, шум прибоя.
"Как хорошо! Как давно я мечтала вернуться в этот дом, — подумала София, — но мне сейчас кажется, что я отсюда никуда не уходила, это, наверное, потому, что моя душа оставалась здесь в больших комнатах, под этими деревьями, с этими людьми, с моими близкими. Ведь они все меня очень любят и я их всех люблю. И всегда готова отдать за них свою жизнь".
СиСи тоже лежал и, запрокинув голову, смотрел в окно. Он слышал могучий рокот океана, вдыхал солоноватый воздух, слышал голоса чаек, носившихся у самого дома.
"Наконец‑то, — подумал он, — я смог вернуть в этот дом человека, который вновь наполнит мое существование радостью и счастьем, человека, который оживит молчаливый и холодный дом. Теперь с Софией все пойдет по–другому, изменятся отношения с детьми. Со всеми можно будет разговаривать спокойно и просто. Боже мой, как хорошо, что я смог вернуть Софию".
— Как ты думаешь, который час? — спросила София, — СиСи, ты спишь?
— Нет, я чувствую, что сейчас, по–настоящему, счастлив. А времени… по–моему, еще рано.