Он очнулся оттого, что ему не хватало воздуха. В квартире было невероятно душно. Тиммонс чертыхнулся, и, устало поднявшись с дивана, направился к окну. По пути он остановился возле большого зеркала и критически осмотрел свой измятый пиджак и потерявшие форму брюки.
— М–да, — буркнул он. — Кейт, где твоя обычная элегантность. Ладно, посмотрим, что там у нас с кондиционером.
Да, так оно и было. В самый нужный момент кондиционер сломался. Тиммонс почувствовал, как воздух начинает раскаляться. Лето в этом году было жарким как никогда — ив прямом, и в переносном смысле.
— Да, как ни крути, а переодеться придется, — пробормотал окружной прокурор, стаскивая с себя измятый пиджак и развязывая узел галстука. На брюки и рубашку у него сил уже не хватило.
И в таком виде он стал стаскивать кондиционер из окна.
— Черт, тяжелый.
Оставив кондиционер на полу, возле окна, Тиммонс сходил за инструментами и принялся за ремонт. Чтобы было не так скучно, он включил свою любимую «Девятую симфонию» Бетховена и без особой охоты стал копаться во внутренностях кондиционера.
За этим увлекательным занятием его застал звонок в дверь. Громко выражая свое неудовольствие в форме ругательств, Тиммонс бросил на пол отвертку и гаечный ключ, поднялся и, кряхтя при каждом движении, потащился к двери.
Открыв дверь, он едва удержался от желания тут же захлопнуть ее. На пороге, торжествующе помахивая обвязанной розовой ленточкой бутылкой шампанского, стояла Джина Кэпвелл. На ней был одет летний костюм свободного покроя, по обыкновению Джины, перехваченный в поясе ремнем.
— Привет, любовничек, — радостно воскликнула она, помахивая бутылкой.
Лицо Тиммонса перекосило так, будто он внезапно перенес паралич нижней челюсти. Когда Джина уверенно шагнула через порог, он еще попытался что‑то сказать, однако было похоже, что дар речи был им безнадежно утерян. Тиммонс просто отвернулся и уныло опустил глаза, стараясь не смотреть на Джину. Это никоим образом не привело ее в смущение. Она выглядела так, словно и не было этого изнурительного жаркого дня, затянувшегося судебного заседания, и будто никакие неприятности на свете не могли испортить ей настроение.
Небрежно помахивая бутылкой шампанского, она вошла в прихожую и, скептически оценив внешний вид окружного прокурора, спросила:
— Что у тебя с лицом?
Тот, наконец, нашел в себе силы буркнуть:
— Чего тебе надо?
Джина игриво пожала плечами:
— Да, в общем, ничего особенного, — сказала она, прижимая к себе бутылку шампанского. — Я не думала, что это тебя так напугает. Не беспокойся, я не стану устраивать никаких скандалов, выясняя твое отношение ко мне. Я же не Сантана. Мне не нужно выискивать в твоих слонах и поступках какой‑то скрытый тайный смысл. Я прекрасно знаю всю твою подноготную. Просто после того, что я сегодня заявила в суде, мне показалось, было бы неплохо узнать, где ты живешь. Кстати, твои соседи видели, как я вошла сюда. Не забывай о том, что и у стен есть уши. Может быть, нам стоит погромче выразить бурную радость от нашей долгожданной встречи.
Тиммонс с безрадостной физиономией вновь погрузился в чрево кондиционера. Когда Джина поставила бутылку шампанского на стол и направилась к окружному прокурору, он посмотрел на нее с плохо скрытой яростью.
— Ну, так что ты молчишь? — все так же радостно поинтересовалась она. — Обниматься будем?
Тиммонс угрюмо отвернулся:
— Знаешь, Джина, я не ожидал, что наш договор предполагает столь тесное сотрудничество. Так что обойдемся без этого.
Она сделала недоуменный вид:
— А почему бы и нет? Мне непонятно твое равнодушие. Или ты думаешь, что это может как‑то повредить тебе?
— О, Бог мой, — застонал окружной прокурор, швыряя на пол инструменты. — Да делай ты все, что хочешь, только отстань от меня.
Джина снова взяла со стола бутылку шампанского и многозначительно поднесла ее к глазам окружного прокурора. Кстати, это был один из самых дорогих французских сортов, который можно было найти в магазинах Санта–Барбары. Окружной прокурор, бегло взглянув на бутылку, тут же отметил это в памяти:
— Что ты мне тычешь в лицо этой бутылкой, — недовольно пробурчал Тиммонс. — Я не собираюсь бросаться на нее, словно голодный зверь, и зубами разгрызать пробку.
Джина снисходительно улыбнулась:
— Я просто напоминаю тебе о том, что шампанское с каждой минутой нагревается все сильнее и сильнее, хотя еще десять минут назад оно было в холодильнике. Если ты хочешь попробовать нормального напитка, а не теплой пены, я советую тебе побыстрее заканчивать со своими делами.