— Моя фамилия мистер Роулингс, — сказал он с гордым видом. — Господа полицейские сказали мне, что где‑то здесь находится яхта, на которой прибыл в Мексику мой родственник.
Офицер береговой охраны утвердительно кивнул.
— Да. Вон она стоит на рейде, — ответил он на птичьем английском. — А ваш родственник как раз находится сейчас там. Мы можем отправиться туда немедленно.
Если бы рядом был Перл, то он наверняка бы назвал улыбку доктора Роулингса омерзительной.
Дождавшись, пока из патрульной машины выйдут еще двое полицейских, Роулингс вместе с ними перебрался на катер. Заревев мотором, посудина развернулась у пирса и направилась к яхте.
Спустя несколько минут доктор Роулингс спустился в каюту, где, дрожа от страха, его ожидал Оуэн Мур.
— Здравствуй, Оуэн, — ядовито улыбаясь, произнес Роулингс. — Признаться, я уже не чаял увидеть и услышать тебя. Мне очень приятна эта встреча. Почему же ты не радуешься?
Мур выглядел так, словно его должны были с минуты на минуту посадить на электрический стул.
— 3–здравствуйте, доктор Р–роулингс, — запинаясь, произнес он. — Я–я т–тоже н–не ожидал вас увидеть.
Роулингс не удержался от смеха.
— Да, я вижу, что наша встреча доставляет тебе неизъяснимое удовольствие. Ну, ничего. Очевидно, мое появление послужило для тебя сюрпризом. Ничего, Оуэн, твое душевное смятение скоро пройдет, и мы сможем поговорить по душам. Кстати, чтобы успокоить тебя, скажу, что я прибыл на эту яхту вместе с двумя полицейскими, которые дожидаются меня наверху. Если у нас возникнут какие‑то непредвиденные сложности, я думаю, они смогут нам помочь.
Эта недвусмысленная угроза подействовала на Мура сокрушительно. Чуть не плача, он пробормотал:
— Я готов с вами разговаривать, доктор Роулингс. Думаю, что вы не разочаруетесь во мне.
Роулингс по–хозяйски прошелся по каюте.
— А где наши друзья Перл и Келли? — тоном полицейского осведомился он.
— Их, их нет, — запинаясь, произнес Мур. — Они ушли.
Роулингс недоуменно посмотрел на него.
— Как это ушли? Куда?
— Леонард, то есть, Перл, — поправился Оуэн, — собирался заняться инспектированием зоны Панамского канала. Он сказал, что первая леди должна отправиться вместе с ним. Я думаю, что сейчас они где‑нибудь там.
Мур растерянно умолк, увидев обращенный на него строгий взгляд доктора Роулингса.
— Оуэн, — осуждающе сказал он, — зачем ты пытаешься меня обмануть?
— Это правда, доктор Роулингс! — воскликнул Мур. — Я рассказал им, что вам все известно. Келли перепугалась до смерти и попросила Перла зафрахтовать корабль прямо до Бостона.
Роулингс посмотрел на него свысока.
— Оуэн, допустим, я тебе поверю. А почему ты не отправился вместе с ними? Почему ты остался один? Нехорошо, Оуэн, — он покачал головой. — Похоже, ты проявил благородство, и решил, во что бы то ни стало, сбить меня со следу. Зачем ты лжешь мне?
Мур взмолился:
— Доктор Роулингс, не надо отправлять меня обратно в больницу. Я больше не хочу туда возвращаться. Ведь это так просто, забудьте обо мне. Забудьте о моем существовании и все. Сделайте вид, будто меня не существует на свете, ведь вам это ничего не стоит.
Роулингс мстительно прищурился.
— Нет, Оуэн, так дело не пойдет.
Он направился к выходу из каюты.
— Полиция, полиция!
Мур, обливаясь холодным потом, забился в угол и стал трястись от страха, ожидая решения своей участи.
Звонок в дверь прервал разговор Софии и Иден.
— Извини, дорогая, я открою.
София отправилась в прихожую. На пороге стоял Круз.
— Добрый вечер, — хмуро сказал он.
София от удивления долго не могла вымолвить ни слова. Они с Иден только что разговаривали о нем, и вот он уже здесь. Это было действительно неожиданностью.
— Круз? — только и смогла выговорить она. Он выглядел очень мрачно.
— А где Брэндон?
Он по–прежнему стоял на пороге, не осмеливаясь войти в дом.
— Брэндона здесь нет, — ответила София. — Он отправился в кино вместе с Рубеном. Они вернутся с минуты на минуту.
Круз опустил голову.
— Понятно. Если вы не возражаете, я хотел бы подождать его. Кроме того, мне хотелось бы поговорить с мистером Си.
— Его нет дома.
Круз понимающе кивнул.
— Ясно. Очень жаль, потому что я не хотел бы откладывать этот разговор надолго.
София обеспокоенно отступила назад.
— А в чем дело?