— Так вот в чем дело? — осуждающе сказала она. — Ты поверил в эти обвинения? Ты поверил в то, что она хотела сбить Иден… И теперь ты собираешься отомстить… Я не позволю тебе сделать этого!
СиСи уверенно заявил:
— Я не знаю, что она сделала или собиралась сделать. Меня это не волнует. Меня интересует сейчас только Брэндон. Настало время мне взять ответственность за него. Теперь он будет жить со мной. Я и София дадим ему хороший дом. Он получит настоящее образование, и за его будущее можно будет не беспокоиться.
Тон голоса СиСи не оставлял сомнений в том, что он намерен в точности исполнить принятое им решение. Но Роза все еще пыталась сопротивляться.
— Для того чтобы вырастить и воспитать ребенка, недостаточно денег и дорогих школ! Нужно еще…
СиСи не дал ей договорить. Предостерегающе подняв палец, он громко произнес:
— Роза, не говори о том, о чем ты можешь потом пожалеть.
Роза все еще не теряла надежды переубедить Ченнинга–старшего.
— Ты не можешь отнять Брэндона у Сантаны. Это ее последняя надежда. Ей нужно иметь хоть какой‑то, хоть маленький шанс вернуться.
СиСи, пытаясь раздавить слабые возражения Розы всей тяжестью своих аргументов, резко сказал:
— А мальчику нужен дом! Ему нужен всего лишь один дом и люди, на которых он может положиться. Все это он получит у меня, здесь, в моем доме.
Роза со стойким упорством произнесла:
— Мы будем бороться с тобой, СиСи. Я клянусь, что не оставлю этого просто так!
— Отлично, Роза, — сухо ответил Ченнинг–старший. — Для мальчика ничего лучшего не придумаешь. Но я одержу победу, и ты это прекрасно знаешь. Я не понимаю, почему ты упорствуешь? Ты пытаешься это сделать ради Сантаны или ради себя? А, ладно, — он разочарованно махнул рукой. — Это неважно. В любом случае вы забываете о самом Брэндоне. Он становится для вас какой‑то разменной монетой. Вы что, пытаетесь выторговать за него что‑то для себя?
Роза побледнела.
— Как ты можешь быть таким черствым, СиСи? — гневно бросила она. — Ты же знаешь, что мальчик нуждается в матери. Как у тебя хватило наглости утверждать, что мы торгуемся из‑за него? Его мать — Сантана. И он должен быть вместе с ней.
— Мальчику нужен дом, — упрямо повторил СиСи. — Он не может быть с Сантаной, по крайней мере, некоторое время.
Роза гордо вскинула голову.
— Если ты отнимешь Брэндона у моей дочери, то я не смогу больше оставаться в этом доме! — вызывающе заявила она.
СиСи тяжело вздохнул.
— Что ты этим хочешь сказать?
Едва сдерживая слезы, Роза дрожащим голосом сказала:
— Я работала на тебя в течение двадцати пяти лет. Это немалый срок. Если теперь ты заберешь у Сантаны Брэндона, то я уйду из этого дома, СиСи.
Кэпвелл–старший разнервничался, невпопад размахивая руками, он воскликнул:
— Что за глупости! Как ты можешь уйти отсюда? Ведь ты — бабушка Брэндона! Ты ему нужна!.. Ты не можешь уйти!
Роза также потеряла самообладание.
— Почему это я не могу уйти? — запальчиво выкрикнула она. — Неужели ты думаешь, что все в этом доме трясутся при каждом твоем слове и жадно ловят твои взгляды лишь бы увидеть в твоих глазах одобрение? Ничего подобного! У меня есть собственная гордость! Что, СиСи, ты и меня отдашь под суд? Ты привык распоряжаться чужими жизнями! Ты забираешь у моей дочери единственное, что у нее есть и ждешь, что я останусь? Ты меня не знаешь! Ты меня совсем не знаешь!.. Я больше не собираюсь подносить тебе тарелки… Прощай!..
С этими словами Роза развернулась и решительно зашагала к выходу.
СиСи молча проводил ее взглядом и, когда дверь за Розой захлопнулась, одним глотком осушил стакан с ликером. Неужели этот день еще не закончился?
Иден гнала машину по освещенным улицам Санта–Барбары. Она действительно не знала, куда едет. В общем, ей было все равно. Главное побыстрее покинуть этот город, чтобы больше ничто не напоминало о потерянной любви и загубленной жизни.
Сейчас никто не мог ей помочь: ни отец, ни мать, ни друзья… Она и сама не могла помочь себе.
Иден бежала не от Круза, не от СиСи, не от Софии… Она бежала от Иден. Она бежала от самой себя… Иден не останавливало даже то, что она прекрасно понимала — еще никому не удавалось убежать от самого себя. Ты сам — твой вечный спутник, ты никогда и нигде не сможешь укрыться от себя. Ты обречен на вечное соседство с самим собой, как сиамские близнецы навечно обречены проживать в одном теле.
Но, даже смутно осознавая это, Иден не могла ничего с собой поделать. Ей хотелось просто убежать. Она гнала машину, не замечая ничего вокруг. И лишь вой полицейской сирены позади ее автомобиля заставил Иден вспомнить, где она находится.