Иден резко нажала на педаль. Заскрипели тормоза, и машина остановилась. Она устало откинулась в кресле и, услышав, как в нескольких метрах позади нее, притормозила полицейская машина, устало полезла в сумочку.
— Водительские права, удостоверение личности… — огорченно промолвила она. — Что там еще нужно для этих полицейских?
Не выходя из машины, она терпеливо дожидалась полицейского. Наконец в лицо ей ударил яркий луч света.
— Будьте добры, — раздраженно бросила Иден. — Выключите это… Если хотите наказать меня — наказывайте, но я не выношу, когда надо мной издеваются.
И тут она услышала знакомый голос.
— Ты не понимаешь, в чем дело? — сказал Круз. — Может быть, ты выйдешь из машины? Так нам удобнее будет разговаривать.
Не говоря ни слова, она повиновалась.
Да, это действительно был Круз. Он дышал так тяжело, словно ему пришлось гнаться за автомобилем Иден на велосипеде.
— Ты думала, что я позволю тебе уехать? — возмущенно сказал он. — Нам нужно где‑то поговорить. Вряд ли ты будешь откровенна со мной, находясь рядом с полицейской машиной.
Она решительно помотала головой.
— Нет.
Круз недоуменно посмотрел на Иден.
— Как нет?
Она снова упрямо повторила:
— Нет.
Круз несколько мгновений молчал.
— Ты не поняла, о чем я говорил.
Иден вскинула голову.
— Поняла. В этом‑то и есть проблема. Мы никогда не сможем быть счастливы, если ты будешь чувствовать ответственность за Сантану. А так и есть. Так и должно быть.
Круз с сожалением посмотрел на нее.
— Иден, глупо уезжать из этого города. Здесь твой дом, здесь твоя семья, здесь ты выросла… Здесь ты оставляешь все самое дорогое для тебя… Как ты вообще можешь уехать отсюда? Ты взрослая женщина, и никто не может осуждать тебя за твои поступки, если они касаются твоих личных дел. Если что‑то не складывается в наших взаимоотношениях, то для этого совершенно не обязательно решать свои проблемы таким радикальным способом.
Круз протянул Иден руку, но она отступила на шаг, словно опасаясь его.
— Это было бы вполне естественно, если бы нам было с тобой по семнадцать лет, — с горечью добавил он. — Знаешь, так поступают подростки в школе. Но ведь ты взрослый человек, ты должна понимать, что так поступать нельзя. Прошу тебя, Иден, подумай об этом. Ведь от этого ничего не изменится.
Однако его горячая речь оставила Иден равнодушной. Она устало покачала головой:
— Нет, Круз, ведь ты же знаешь, что Сантана права. Я всегда стояла между тобой и ею. Хотела я этого или нет, но так было. Есть еще одна причина.
— Какая?
— Я видела Брэндона, — на глазах у нее проступили слезы. — Мальчик считает, что Сантана пострадала из‑за меня. Ты представляешь, как обидно мне было слышать такое.
Круз ошеломленно помотал головой.
— Я не понимаю, что за чушь! Как он вообще мог такое подумать.
Иден украдкой смахнула слезу.
— Вот так и в чем‑то он прав, — уверенно сказала она. — Я действительно виновата. Мне нужно уехать, потому что я не верю сама себе. Мне хочется ехать к тебе, — она вдруг сменила тон. В ее голосе появилась какая‑то обреченность. — Я всегда хочу быть с тобой. Мне это просто необходимо. Я хочу всегда быть вместе с тобой, где бы ты не был.
Круз болезненно нахмурился:
— Так уж вышло. Хорошо. Скажи мне, где ты будешь.
Она смело выдержала взгляд его глаз.
— Нет, я люблю тебя, но ничего хорошего из этого не выходит. Когда‑то ты был моим, но это было давно. И я не буду грустить. Разве можно грустить, думая о тебе? Конечно, нет.
Она направилась к машине, а Крузу оставалось лишь сжимать кулаки в бессильном желании хоть что‑то сделать…
ГЛАВА 8
Встреча с Присциллой Макинтош. Возвращение Августы не приносит радости Лайонеллу Локриджу. У Сантаны началась ломка. Иден вернулась. Доктор Роулингс настиг беглецов.
К счастью Перлу и Келли пришлось ждать не долю. Они даже не успели свыкнуться с мыслью, что попали в ловушку, как за дверью раздались едва слышные шаги и в замке начал поворачиваться ключ. Перл мгновенно вскочил с пола, где они с Келли дожидались своей участи, и потащил девушку за руку.
— Быстрее, прячемся за шкаф.
К счастью места в углу хватало для двоих. Перл и Келли замерли, ожидая самого худшего.
Наконец дверь распахнулась и в комнату вошла высокая женщина в белом халате. На вид ей было около сорока. Гладкие, чуть рыжеватые волосы, были плотным узлом уложены на затылке. Начинавшая увядать кожа была начисто лишена всяких следов косметики. Лишь уголки глаз были едва заметно обведены черным карандашом. Ее нельзя было назвать красавицей, но по–своему она была достаточно привлекательна — не слишком выразительное лицо украшали большие миндалевидные глаза, и узкие дугообразные брови. Не нужно было быть особенным провидцем, чтобы догадаться, что женщина не была мексиканкой — это был совершенно очевидный ирландский типаж. Поскольку, только ирландская кожа способна выносить такой напор солнечных лучей и, при этом, оставаться тонкой и прозрачной, словно кисейная ткань.