Он остановил машину возле дома, вышел из кабины и стал медленно подниматься по ступенькам крыльца. Сунув ключ в отверстие замка, он открыл дверь и устало шагнул через порог.
В ту же минуту Круз почувствовал, что в его доме кто‑то есть. Но долго на этот счет ему гадать не пришлось. Из кухни, смущенно теребя пуговицу на блузке, вышла Иден. Круз едва не онемел.
— Ты, — еле слышно выговорил он.
Сердце его шумно застучало. В висках забилась кровь. Словно не веря своим глазам, Круз подошел к ней и пристально посмотрел в глаза. Она опустила голову, не осмеливаясь поднять на него взгляд. Глядя на нее как на призрак, Круз пробормотал:
— Ты так стремительно умчалась вчера вечером, что я не надеялся увидеть тебя скоро.
Он даже намеревался потрогать ее, чтобы убедиться в том, что перед ним действительно настоящая живая Иден, а не бесплотный фантом. Однако, вовремя опомнившись, он опустил руку. Иден по–прежнему молчала.
— С тобой все в порядке? — чуть обеспокоенно спросил Круз.
Охватившее ее оцепенение, наконец, спало. Она подняла голову, и Круз увидел, что лицо ее посерело, а глаза были красными как у кролика.
— Да, — слабым голосом сказала она. — Я просто устала — не спала всю ночь.
Круз вопросительно взглянул на нее:
— За рулем?
Она чуть заметно покачала головой:
— Я думала о тебе. О нас. Я вернулась потому, что хотела тебя увидеть. Вчера вечером ты хотел мне что‑то сказать. Теперь ты можешь сказать мне все. Я очень хочу тебя выслушать.
Она не сводила с него влюбленного взгляда. Круз мгновение помолчал.
— Я думаю, что вчера я тебе высказал все, что хотел. Может быть, ты просто не хотела слушать.
— А теперь хочу. Он кивнул:
— Хорошо. Иден, я не знаю, что будет между мной и Сантаной после того, как она выберется из этой истории, но на данный момент мне нужно было сделать выбор, и я сделал его, как считал правильным. Возможно, когда‑нибудь, с течением времени окажется, что я поступил неправильно. Возможно, все вокруг считают, что я ошибаюсь, однако я так решил и этим все сказано.
Он отвернулся, не в силах выдержать пронизывавший его до глубины души, полный тоски взгляд Иден. Она все еще не теряла надежды.
— Но у тебя пока еще есть время сделать другой выбор. Еще не поздно, — тихо сказала она.
— Ты имеешь в виду мое решение остаться с Сантаной?
— Да.
Круз набрался храбрости и снова повернулся к Иден:
— Сейчас я нужен Сантане как ни кто другой и больше чем когда‑либо. У нас уже бывали трудные моменты в жизни, но мы смогли преодолеть их только потому, что были вместе. Теперь она осталась одна и кроме меня ей некому помочь.
Иден удрученно покачала головой:
— Я тебе не верю, по–моему, ты не нужен ей сейчас. Как бы ты не хотел, ты не сможешь ей дать то, чего бы ей хотелось, — она на мгновение умолкла и, сглотнув слезы, сказала. — Я ухожу.
Круз поспешно воскликнул:
— Подожди, подожди!
Она обернулась и с мрачной решимостью сказала:
— Я еду на пляж в Харбер–Коув. Остаток дня я проведу там.
Круз осторожно спросил:
— Ты хочешь, чтобы я туда приехал?
— Я понимаю, что тебе трудно принять тот факт, что ты свободен и не можешь сам понять, где твое счастье. Ты не должен чувствовать себя виноватым за это. Ты ни в чем не виноват. Я уверена в том, что ты примешь правильное решение.
Едва она сказала последнее слово, как звонок в дверь возвестил о том, что Крузом сейчас интересуется не только Иден. Кастильо вышел в прихожую и открыл дверь.
— Здравствуй Круз, — сказал Ник Хартли.
— Здравствуй, — не слишком приветливо отозвался Кастильо. — Честно говоря, Ник, я не ожидал тебя увидеть.
Не дожидаясь приглашения, Хартли вошел в дом и, увидев Иден, недоуменно замер на месте.
— О, я не знал, что у тебя гости. Я увидел твою машину возле дома и решил, что ты дома.
Иден с некоторым смущением посмотрела на Хартли:
— Привет, Ник.
— Привет, — растерянно сказал он.
Трубка радиотелефона лежала на столике перед Лайонеллом Локриджем. Пытаясь унять нервную дрожь в руках, он барабанил пальцами по столу. Джулия сидела рядом. Она нервничала не меньше Лайонелла.
— Когда он собирался перезвонить? — спросила она.
Лайонелл дышал так тяжело, словно ему пришлось пробежать марафонскую дистанцию.
— Я не знаю, — сказал он. — Этот человек сказал только, чтобы я никуда не уходил отсюда. Вот все, что я знаю.