— Уж не собираешься ли ты вернуть себе расположение Сантаны? А, может быть, ты даже рассчитываешь на ее любовь?
Окружной прокурор города гордо выпятил грудь.
— Нельзя судить обо всем так прямолинейно. Джина. Если я занимаюсь этим делом, значит, у меня есть какой‑то интерес. Но тебе об этом я ничего не скажу.
Она снова фыркнула.
— Очень надо… Теперь Сантана меня абсолютно не интересует. Хотя еще несколько часов назад я бы не могла сказать такое. Но после того как СиСи добился от нее подписи на документе об усыновлении Брэндона, Сантана для меня перестала существовать. Впрочем, чисто по–человечески, я бы еще смогла обратить на нее внимание, но не забывай, Кейт, что я — деловая женщина. Меня мало волнует такой отработанный материал как Сантана. Она сыграла свою роль и теперь может уйти. На сцену выхожу я!
Тиммонс выразил свой глубокий скепсис.
— Джина, ты переоцениваешь себя. Думаю, что ни один человек в этом городе не поставил бы на тебя и ломаного гроша в схватке между тобой и СиСи. Нет, конечно, есть сумасшедшие, которые всегда рискуют, но в данном случае ты — дохлая лошадка.
Джина надменно подняла голову.
— Посмотрим, что ты скажешь через две недели, когда осуществится мой план.
Тиммонс скривился.
— Ты снова и снова повторяешь мне о своем таинственном плане, но я еще ничего не знаю о нем…
— А тебе и не следует о нем ничего знать! — съехидничала Джина. — Это слишком интимно. Мои планы касаются только меня. И я не хотела бы раньше времени распространяться о них. У меня уже был один неприятный опыт такого рода!..
Кейт на мгновение задумался.
— А! Ты говоришь, наверное, о неудачной попытке шантажировать меня этой идиотской видеокассетой? Что ж, недооценка противника ведет к поражению.
Она кротко улыбнулась.
— Я это уже поняла. С тобой, Кейт, надо держать ухо востро. Ты — парень хоть куда…
Окружной прокурор выглядел явно польщенным.
— Все это потому, — сказал он, — что я знаю, как обходиться с разными типами женщин. Поэтому, наверное, они и относятся ко мне благосклонно.
Джина достала из сумочки сигареты.
Окружной прокурор неодобрительно посмотрел на нее.
— Ты забываешь о том, что находишься в больнице. Здесь запрещено курить.
— Вот еще!.. — фыркнула Джина. — Здесь же никого нет… Неужели ты думаешь, что я буду следовать каким‑то глупым указаниям, когда нет смысла этого делать?
Тиммонс покачал головой.
— Нет, думаю, что здесь ты курить не будешь! Если тебя так тянет к никотину, то мы можем пройти на лестницу.
— Ну, что ж, это меня устраивает, — сказала Джина. — Пойдем. А то я чувствую себя как охранник возле палаты Сантаны. Я думаю, что ей вполне достаточно одной Розы.
Они вышли на лестницу и Джипа, щелкнув зажигалкой, прикурила ментоловую сигарету.
— По поводу благосклонного отношения женщин к мужчинам я могла бы прочитать тебе целую лекцию, — лучезарно улыбаясь, сказала она.
Тиммонс махнул рукой.
— Не стоит. Я и сам все это прекрасно знаю.
Джина пустила ему в лицо целую струю дыма, из‑за чего Тиммонс закашлялся и стал размахивать руками.
— Прекрати! На твоем месте, я бы уже давно отказался от столь вредной привычки. Ты находишься уже не в том возрасте, чтобы легкомысленно относиться к собственному здоровью. Тебе надо заботиться о свежести кожи и чистоте дыхания.
Джина сделала обиженный вид.
— Когда ты трясущимися руками сдирал с меня лифчик и трусики, тебя это совершенно не заботило. А теперь ты почему‑то начинаешь учить меня жить. Не стоит напрасно тратить душевные силы! Они тебе еще пригодятся, Кейт. А вот мне не терпится преподать тебе некоторые уроки.
Тиммонс комично наморщил нос.
— Интересно, чему ты можешь меня научить?
— А ты думаешь, что уже все постиг на этом свете? — Думаю, что в вопросах любви я дам тебе сто очков вперед, — самоуверенно заявила она.
Хвастливый тон Джины задел окружного прокурора.
— Ну–ну…
Он вдруг бесцеремонно схватил ее за талию и притянул к себе.
— Джина, мы можем заняться обучением прямо здесь и сейчас!..
Она аккуратно отстранила его свободной рукой.
— Не шалить!
Тиммонс хихикнул.
— Ну, а что же тогда делать?
Джина снова затянулась сигаретой.
— Все вы одинаковы
Тиммонс нахмурился.
— Кто это, вы?
— Мужчины… Неужели вы не можете иначе обращаться с женщиной?
Тиммонс недоуменно посмотрел на нее.
— Как это, иначе?
— Ну, хотя бы повежливее… Я пока еще не твоя рабыня и не намерена спокойно взирать на то, как ты распускаешь руки в совершенно неподходящем для этого месте.