Кейт усмехнулся.
— А что тебя смущает?
Джина неожиданно громко рассмеялась.
— Да, в общем, ничего. Просто ты своим поведением подтверждаешь мою теорию о том, как мужчины в разном возрасте относятся к женщинам, — предупреждая его вопрос, она продолжала говорить назидательным тоном. — Типы лет восемнадцати–девятнадцати относятся к женщине с благоговением, как к божеству. Они испытывают больше прелести в том, чтобы видеть ее, чем чувствовать. Они всегда нерешительны и ждут от женщины чего‑то необыкновенного…
Окружной прокурор вдруг заржал, хлопая себя ладонями по ляжкам.
— Что? Что ты так смеешься?
Он умолк лишь спустя несколько мгновений.
— Да просто я вспомнил себя в том же возрасте!.. — объяснил Кейт. — Надо сказать, что ты оказалась недалека от истины.
— Ну, вот видишь, — наставительно сказала Джина. — Слушайся меня, и в твоей личной жизни все пойдет как по маслу.
Тиммонс пожал плечами.
— А я и не жалуюсь на личную жизнь. Ты мне лучше расскажи, что там у тебя дальше про мужчин.
Джина докурила сигарету и бросила окурок прямо на лестницу.
Тиммонс поморщился.
— Ну, что ты делаешь? Зачем же мусорить в таком стерильном месте?
Она небрежно махнула рукой.
— Для этого здесь есть уборщики. Если они не ставят пепельниц, то это их проблемы. Ну, ладно, это неважно. На чем мы там остановились?
— На пацанах… — ответил Тиммонс. — Пора переходить к мужчинам постарше.
Джина на мгновение задумалась.
— Да, молодые люди в возрасте лет двадцати пяти еще восторженно влюбчивы и стремятся как можно больше почувствовать и увидеть. Они уже более развязны, но еще сумасбродны и смешны…
Тиммонс вспомнил свои первые послеуниверситетские годы, когда он работал адвокатом на фирме и мысленно отметил, что Джина права. Однако вслух он ничего не произнес, продолжая внимательно слушать ее.
— Мужчины лет двадцати восьми — тридцати пяти, — продолжала Джина, — это — сама страстность!.. Они забывают посмотреть на женщину, с которой живут и упиваются только одним ее ощущением. Они гасят свет прежде, чем лечь в кровать, потому что сами стесняются своих диких порывов страсти, делающих их порой безобразными и пошлыми.
Тиммонс наморщил лоб.
— Это что, относится ко мне? Ничего подобного! Вот тут ты, Джина, ошибаешься. Я никогда не выключаю свет, прежде чем лечь в кровать… Наоборот, я очень даже люблю заниматься этим при свете. Между прочим, ты сама имела возможность убедиться в этом. Но, что касается того, будто бы я забываю посмотреть на женщину… Это тоже полнейшая чушь!.. Я обожаю смотреть.
Джина махнула рукой.
— Ну, ладно–ладно. Я ведь говорю о любви, а не о занятиях сексом. В занятиях сексом вы все одинаковы. Вам все нравится смотреть и ощущать. Тебе все‑таки стоит послушать о том, что я думаю о любви, а не о плоти. С плотью мы как‑нибудь разберемся при более удобном случае…
Тиммонс махнул рукой.
— Ну, ладно, продолжай. Что ты там надумала о любви?
— В зрелом возрасте, — продолжила Джина, — рассудок мужчины уже властвует над плотью. Они долго и тщательно выбирают предмет своей любви и поклоняются ему, как будто живут не видением, а ощущением. Они создают такие утонченные формы своих отношений с женщиной, что порой очаровывают молодых и неопытных девушек. Они не позволяют себе ничего грубого и непристойного по отношению к женщине. Между прочим, таким в нашей совместной жизни был СиСи. У него во всем был лоск и вежливость, достойные подражания.
Тиммонс вновь не удержался от смеха.
— Ну, это ты загнула!.. Я пару раз видел, как СиСи обращается с тобой! По–моему, он всегда испытывает острое желание разорвать тебя на части или задушить, на худой конец.
Джина презрительно поджала губы.
— Ты ничего не понимаешь, Кейт. Ты еще слишком молод и порывист. СиСи по отношению ко мне испытывал страсть. Да, возможно, сейчас у него кое–какие чувства и поугасли. Но основа, заложенная несколько лет назад, наверняка, осталась. Он просто нервничает из‑за того, что еще не решился на возобновление своих отношений со мной. Вот и все, — Джина махнула рукой. — Ладно, Кейт, прекратим этот бесплодный разговор. Я смотрю, ты ничему не хочешь учиться. Но я еще отыграюсь на тебе… в постели…
Джина уже собиралась, было, уйти, но Кейт схватил ее за руку.
— Погоди, мне все‑таки интересно, как же ты собираешься вернуть себе СиСи? Этого вежливого и галантного мужчину… — с издевкой произнес он.
Джина несколько утратила бдительность.