Круз Кастильо попытался заткнуть этот фонтан красноречия.
— Джина, замолчи! — воскликнул он. — По–моему, ты слишком много на себя берешь!
Но та своенравно взмахнула руками.
— Да? Черта с два!
Потеряв всякое чувство страха и реальности, она растолкала стоявших перед ней и смело шагнула навстречу Сантане.
— Пусть меня лучше застрелят, чем я буду слушать ее бредни! К тому же я знаю, что будет дальше. Вы все вытащите носовые платочки и начнете причитать: «Бедная Сантана! Ай–ай–ай!» Посмотрите на себя! Вы просто смешны… Зачем вы ее жалеете? В конце концов, окажется, что это я во всем виновата, так как я плохая, а Сантана хорошая. Она просто несчастливая, ей просто не повезло…
Джина выдержала эффектную театральную паузу и, пока она молчала, все собравшиеся в баре услышали завывание приближающихся к пляжу полицейских машин.
— Ну, так вот, — возмущенно продолжила Джина. — Она меня ненавидит, она может говорить все, что угодно, но она меня ненавидит!
Дрожа от возбуждения, Сантана направила револьвер в сторону Джины.
— Ты никогда не узнаешь, насколько сильно я тебя ненавижу! — нервно выкрикнула она.
Джина гордо вскинула голову.
— А за что? За то, что я вырастила маленького мальчика, а ей лень было позаботиться даже о себе самой? Почему бы тебе не ненавидеть саму себя? — зло сказала она. — Для этого есть гораздо больше причин. Да ты на коленях должна благодарить меня! Ты ведь знаешь, что Брэндон был намного счастливее до твоего появления в его жизни. А когда ты принялась за его воспитание, он тут же заболел. Как ты думаешь, что он почувствует, когда узнает, что его мать полусумасшедшая террористка, которая бегает по городу, размахивая револьвером, и пытается свести счеты с неугодными ей людьми? Неужели ты думаешь, что ему это понравится? Или, может быть, он будет в восторге, узнав о том, что Сантана, забыв обо всем на свете, металась между мужем и любовником только потому, что ее, видите ли, не понимали?..
Окружной прокурор, почувствовав, что разговор принимает нежелательный для него оборот, со злобой прошипел:
— Джина, заткнись.
Но она вела себя, как разъяренная фурия, сметая на пути все преграды. С презрением взглянув на Тиммонса, она воскликнула:
— С чего бы это? Почему вы все затыкаете мне рот? Почему я не имею права высказаться? Я что, требую от вас выслушать меня, угрожая револьвером? Я не буду молчать! И вообще, вся эта дешевая игра закончена! Вы что, не слышите полицейских сирен?..
Сантана потрясенно отступила назад.
— Ты! Ты…
Джина снисходительно махнула рукой.
— Все кончено, Сатана. Можешь убрать свою игрушку, она тебе больше не понадобится. Все уже в прошлом. После того, как я выступлю свидетелем против тебя в суде, тебя, Сантана, надолго упрячут в тюрьму.
Оказавшись у последней черты, Сантана окончательно потеряла голову. Она решительно шагнула навстречу Джине.
— Так значит, вы все хотите, чтобы меня отправили в тюрьму?.. — злобно сказала она. — Всем вам не терпится увидеть меня за решеткой!.. Ну, тогда я постараюсь, чтобы было за что!..
Ник, который оказался ближе всех к Сантане, понял, что нельзя медлить ни секунды. Он бросился ей наперерез, но успел только перехватить ее руку.
Сантана нажала на курок, и толпа бросилась врассыпную. Пуля попала Джине в ногу, чуть ниже колена.
Джина охнула и медленно опустилась на дощатый пол. Темно–красное пятно стало быстро расплываться на брючине.
Круз Кастильо и Кейт Тиммонс бросились ей на помощь. Пока все были заняты Джиной, Сантана поспешно отскочила назад и застыла в углу, словно затравленный зверь. Она по–прежнему держала пистолет в руке, бессильно повисшей вдоль тела.
Паника на площадке продлилась недолго. Половина заложников успела разбежаться, остальные занялись срочным оказанием помощи раненой Джине.
Ник Хартли разорвал пропитавшуюся кровью брючину на ноге Джины. Хейли торопливо схватила подсунутый кем‑то широкий носовой платок и бросилась перевязывать ногу тетки.
Сантана трясущейся рукой вытерла со лба крупный пот и стала плаксиво канючить:
— Я не хотела… Я не хотела… Я не нарочно… Это получилось случайно.
Ник быстро осмотрел рану на ноге Джины.
— Давай. Хейли, побыстрее перевязывай. Не знаю, задета ли кость, но времени терять нельзя! Посмотри, как хлещет кровь…
Как ни странно, Джина не потеряла сознания. Она лежала на руках у Круза и как‑то удивленно хлопала глазами, словно ребенок, который случайно поранился, и теперь не понимает, почему из дырочки на ноге течет густая красная жидкость. Очевидно, она была в таком шоке, который не позволял ей отключиться.