Джина сердито воскликнула:
— Нет! Вы только посмотрите!.. Как вам это понравится? Какая‑то рехнувшаяся наркоманка бегает по Санта–Барбаре с заряженным пистолетом, но никого это не волнует! А главное должностное лицо, которое несет ответственность за происходящее, озабочен лишь тем, чтобы обидеть несчастную калеку. Ты пользуешься тем, что я сейчас беспомощна и издеваешься надо мной! Кейт, я возьму это на заметку.
Тиммонс грубо расхохотался.
— Джина, ты напрасно прибедняешься. Ты не из тех женщин, которые когда‑либо могут оказаться беспомощными. Даже на костылях ты представляешь опасность для общества. Тебя, наверно, и из пушки не убьешь…
Джина в изнеможении застонала и откинулась на спинку кресла.
— О, Боже мой, Кейт, ты что, привез меня сюда, чтобы оскорблять?
Тиммонс, словно переняв у Джины ее манеру разговаривать, проигнорировал это возмущенное заявление и, обвиняюще ткнув в Джину пальцем, сказал:
— Знаешь, кто ты? Ты — акула. Акула теряет зубы, но на месте выпавших тут же вырастают новые.
Сантана по–прежнему держала пистолет, направленным на Мейсона. Рука ее заметно дрожала и ствол ходил ходуном. Но она все равно не решалась отдать оружие Мейсону.
— Пистолет заряжен, — предостерегла она. — Лучше не подходи…
Но Мейсон без тени смущения произнес:
— Мне это знакомо, Сантана. Со мной было то же самое. Все стало безразлично. Мне было так больно, что хотелось умереть. Хотелось сделать что‑то страшное, чтобы кто‑то навсегда избавил тебя от этого горя… Так было со мной, когда я потерял Мэри. Я думал, что жизнь завершилась. Я думал, что никто и никогда не сможет помочь мне. Тогда я еще не знал, какие чувства мне придется испытать. Но единственное, чего я желал — раз и навсегда избавиться от боли. Ты ведь тоже сейчас хочешь избавиться от боли?
Сантана обозленно махнула револьвером.
— Не сравнивай меня с собой! Откуда ты можешь знать, что я чувствую?
— Мейсон, не зли ее! — торопливо воскликнула Иден. — Ты же видишь в каком она сейчас состоянии.
Но Мейсон не обратил никакого внимания на последние слова Сантаны. С мягкостью и состраданием глядя ей в глаза, он произнес:
— Постарайся успокоиться, Сантана. Я сталкивался с такими случаями в своей жизни. Мне знакомо все, что ты сейчас испытываешь.
За внешней мягкостью в его словах чувствовалась сила и убежденность.
— Жить становится легче, Сантана, если сам кому‑нибудь поможешь. Позволь мне помочь тебе.
Она вдруг обмякла и захныкала:
— Нет… Никто не поможет мне. Никто не может понять меня и никто не знает, что я чувствую.
Мейсон кивнул.
— Возможно. Ты, конечно, в первую очередь должна помочь себе сама. Но если есть кто‑то рядом, то это гораздо легче сделать.
Сантана отрицательно покачала головой.
— Как ты не понимаешь, Мейсон? Ведь мы всегда одиноки. Мы рождаемся одинокими и умираем одинокими… А все остальное время просто обманываем себя.
Мейсон с терпеливым состраданием посмотрел на Сантану.
— Ты боишься себя. Ты боишься того, что заглянешь себе в душу, потому что этого ты себе не простишь. Семь лет назад, когда ты отказалась от Брэндона, ты возненавидела себя. Разве не так?
Слезы стали заливать лицо Сантаны.
— Замолчи…
Однако, Мейсон продолжал говорить эти горькие слова.
— Ты не могла себе этого простить. И если ты это сделаешь сейчас, то все уладится, все будет хорошо.
Сантана судорожно сглотнула.
— Но как? — дрожащим голосом спросила она. — Как я смогу после этого называть себя матерью?
Мейсон сдержанно улыбнулся.
— Обстоятельства часто бывают сильнее нас, Сантана. Но надо продолжать жить. Пойдем, Сантана, — он протянул ей руку. — Брось эту борьбу. Дай мне пистолет.
Чувства нахлынули на нее, и она растерянно опустила руки.
Иден осторожно отступила в сторону, воспользовавшись тем, что Сантана забыла о ней.
— Ну же, — мягко сказал Мейсон. — Не сомневайся. Так будет лучше.
Сантана вдруг резко вскинула револьвер, будто повинуясь какому‑то безотчетному приступу ярости. Но, встретившись с кротким и сердечным взглядом Мейсона, она задрожала всем телом и отдала ему пистолет. Затем обливаясь слезами, она бросилась в его объятия.
— Все будет хорошо. Все будет нормально, — успокаивающе говорил он, поглаживая ее по волосам. — Пойдем, Сантана. Ты готова?
Мейсон обнял ее за плечи и повел к скоплению полицейских машин. Проходя мимо Круза, он протянул ему револьвер.
— Возьми, Сантане это больше не понадобится.