Она загадочно улыбнулась:
— Время покажет, мистер Уоллес.
Лицо Брика исказила гримаса отвращения:
— Вы действительно опасны, — враждебно сказал он.
Демонстрируя свое нежелание продолжать этот разговор, он развернулся и зашагал по коридору.
— Мистер Уоллес! — окликнула его Лили Лайт. — Я хочу встретиться для открытой полемики с вами, а пока настройте свой радиоприемник на волну этой станции — скоро вы услышите мой голос.
Ничего не ответив, он зашагал прочь. Лили проводила его ненавидящим взглядом, а затем быстрым шагом направилась к двери, на которой было написано «Аппаратная вещания». В двери она почти столкнулась с Хейли Бенсон, которая выходила из комнаты. Увидев перед собой проповедницу в ослепительно белом платье, Хейли изумленно застыла на месте:
— Мисс Лайт?
— Хейли! — с лучезарной улыбкой на устах воскликнула Лили. — Рада видеть тебя.
Даже резкий окрик окружного прокурора не заставил Джину погасить свое любопытство:
— Нет, ну, почему все‑таки тебя так интересует Круз Кастильо? — назойливо приставала она к Тиммонсу. — Я, конечно, знаю, что вы с ним совсем не друзья, но ты демонстрируешь такое рвение, что мне трудно это понять.
Тиммонс раздраженно отмахнулся от нее:
— Не лезь не в свое дело, — снова рявкнул он, — иначе обещаю неприятности и тебе!
Джина успокаивающе вскинула руку:
— Ну, ладно, ладно… Больше не буду. Мне хватает и своих забот с Лили Лайт, с Сантаной. Они все время причиняют мне беспокойство. Одна набрасывается на меня с пистолетом, угрожая убить, и, между прочим, она совершенно спокойно могла бы это сделать, если бы ей не помешали.
Тиммонс поморщился:
— Перестань. Уж кому–кому, а тебе следовало бы знать, на что ты идешь, приучая Сантану к наркотикам. Разумеется, она была на грани помешательства, а преступление, совершенное в невменяемом состоянии, не может считаться таковым.
— Ах, вот как? — въедливо воскликнула Джина. — Ты уже готов наградить ее медалью за то, что она чуть не убила меня. А эта Лили Лайт чем лучше? От Сантаны я хоть знала, чего ожидать, а что там варит на своей кухне эта интриганка, да еще в паре с Мейсоном, вообще, трудно предположить. Они явно задумали что‑то против меня. Ты представляешь, в каком я теперь нахожусь положении? Против меня ополчились все придурки этого города.
Тиммонс усмехнулся:
— И Мейсона ты тоже считаешь придурком?
— Мейсон — это разговор особый, хотя в нем всегда была тяга к морализаторству. Но раньше он никогда не делал это принципом своего существования. Он, конечно и не интеллектуальный гений, но и не полный идиот. Уж в том, что касается разнообразных заговоров и интриг, у него голова варит.
Джина подняла вверх свою палку и, потрясая ею в воздухе, гневно воскликнула:
— Но я не сдамся! Пусть они не думают, что им удастся взять меня голыми руками.
— О Бог мой, — в изнеможении застонал Тиммонс, — как ты мне надоела. Хочешь бороться — борись, прекрасно — вперед, труба зовет, отправляйся в атаку.
Он вышел в прихожую и, взяв валявшиеся там туфли Джины, направился к ней:
— На, одевай свои хрустальные башмачки и преврати лягушку в принца.
Лицо Джины приобрело пурпурный оттенок:
— Ты перепутал сказки, — сердито сказала она. — Как, впрочем, и все остальное в своей жизни.
Эту свару, напоминавшую небольшой семейный скандал, прекратил телефонный звонок. Тиммонс напоследок смерил Джину весьма выразительным взглядом и без особой охоты снял трубку:
— Да, я слушаю.
Джина заметила, как у Тиммонса мгновенно начало меняться лицо — уголки губ опустились, глаза потемнели:
— Что? Ей плохо? — переспросил он. — Спасибо, что позвонили. Передайте ей, что я немедленно еду.
Одев туфли, Джина не без труда поднялась с дивана. У окружного прокурора было такое лицо, будто ему только что сообщили об огромном несчастье.
— Что случилось? — испуганно спросила она, направляясь к Кейту.
Он долго подавленно молчал:
— Моя бабушка заболела, — наконец услышала Джина его ответ. — Она просит меня приехать.
Джина непритворно удивилась:
— А я и не знала, что у тебя есть бабушка.
Кейт мрачно усмехнулся и, с сожалением посмотрев на Джину, сказал:
— Вообще‑то, почти у каждого есть бабушка, а у некоторых даже две.
Джина смущенно опустила глаза:
— Хотя бы одна, лишь бы живая была, — тихо пробормотала она. — Я вот этим похвастаться не могу.
Совершенно упавшим голосом Тиммонс сказал:
— Да, ей, наверное, не долго осталось. Мне нужно как можно быстрее отправляться туда. Джина, шла бы ты домой.