Большой лохматый пес с газетой в зубах нырнул в дверь и подбежал к хозяину, который сидел рядом с камином, безуспешно пытаясь разжечь в очаге огонь.
Когда собака подала ему газету, он ласково погладил ее.
— Спасибо, Персиваль. Ты как раз вовремя. Мне понадобилась бумага на растопку.
Даже не удосужившись посмотреть на первую страницу «Санта–Барбара Экспресс», где была помещена фотография Перла, точнее Майкла Болдуина Брэдфорда–третьего, он разорвал газету на куски и сунул их » камин.
Спустя несколько мгновений яркие языки пламени пожирали отпечатанное типографской краской улыбающееся лицо третьего отпрыска знаменитого бостонского рода.
А ведь встреча Майкла и Брайана могла состояться гораздо раньше…
В доме Жозефины Тиммонс было тихо. Кейт убирал постель в опустевшей спальне, когда услышал негромкий стук в дверь.
— Кейт…
Тиммонс замер посреди комнаты, неотрывно глядя на дверь.
На пороге показался Круз Кастильо. С выражением глубокого сожаления на лице он вошел в комнату и виновато сказал:
— Прими мои соболезнования.
Тиммонс дышал так тяжело, словно его в одно мгновение лишили кислорода.
— Убирайся отсюда! — сквозь зубы процедил он.
Кастильо успокаивающе поднял руку.
— Послушай…
— Уходи! — резко повторил Тиммонс. — Тебе здесь нечего делать!
Несмотря на явную враждебность, Круз не уходил.
— Все это тянется достаточно долго, — тихо произнес он. — Давай сейчас покончим со всем прямо здесь.
Эти слова Кастильо окончательно вывели Кейта из себя. Он схватил со стола большой серебряный кубок и швырнул его под ноги Крузу.
— Давай! — закричал он. — Давай разберемся! Окончательно!.. Прямо здесь и сейчас!..
Смерив Кастильо испепеляющим взглядом, Тиммонс вдруг успокоился, как будто этот внезапный порыв ярости отнял у него слишком много сил. Устало опустившись на стул, он тихо сказал:
— Не стало единственного родного для меня человека… Когда‑то у меня была и сестра… Но по твоей милости я потерял и ее. Помнишь ее, Кастильо?
— Пять лет назад — день в день, — мрачно сказал Круз. — Неужели ты думаешь, что я мог забыть? Кейт, я приходил на кладбище в тот день, когда ты хоронил ее. И если ты считаешь, что кто‑то виноват, ты был должен сказать прямо тогда.
— Знаешь, кто меня остановил? Женщина, которая умерла в этой комнате. Она велела мне не поднимать шум. Я выполнил бабушкину просьбу из уважения к ней. Но теперь ее больше нет… И меня уже больше ничто не связывает… Ты слышал, что я сказал? Слышишь меня, Кастильо?
Круз кивнул.
— Да.
— Теперь я намерен призвать тебя к ответу. Теперь тебе придется очень плохо, а я отведу душу. Можешь не сомневаться.
— Сестру ты этим не вернешь, — тяжело вздохнул Кастильо.
— Да. — Тиммонс встал со стула. — Смерть приходит раз и навсегда. Но еще можно воздать должное памяти человека. Чего Кэти не удостоилась… Я намерен восполнить этот пробел.
— Я не желал ей смерти. Я вовсе не хотел, чтобы Кэти умерла.
Тиммонс обвиняюще ткнул в него пальцем.
— Ты повинен в ее смерти, Кастильо. Как будто взял пистолет и сам пристрелил ее.
— Ты же сам не веришь в это, — потрясенно произнес Круз.
Тиммонс нервно рассмеялся.
— Похоже, что ты не слишком хорошо меня знаешь… Я не успокоюсь, пока не прижму тебя как следует. Я займусь тобой, Кастильо.
Круз развернулся и направился к двери.
— Ты прав — мне не стоило сюда приходить.
Тиммонс победоносно улыбался.
— Знаешь, все это забавно. Приходить сюда — вот смешано!.. Тебе не кажется? Совсем недавно ты грозился раскопать на меня компромат и советовал мне поостеречься. А теперь мы поменялись ролями.
Круз низко опустил голову и глухо сказал:
— Мне очень жаль, что твоя бабушка умерла.
Тиммонс проводил взглядом его понуро удалявшуюся фигуру и мстительно бросил вслед:
— Ты будешь молить меня о пощаде, но я раздавлю тебя как грязного червяка!