— Кейт, по–моему, ты придаешь всему этому слишком большое значение.
Тиммонс усмехнулся:
— Отчего же, все‑таки мы с Мейсоном достаточно давно знакомы, и то, что с ним произошло, не может не волновать меня. Честно говоря, я сильно на него рассчитывал. Не представляю, с кем мне теперь придется работать. Все остальные ему в подметки не годятся.
Джулия подозрительно посмотрела на окружного прокурора:
— Мне казалось, раньше ты придерживался совершенно иного мнения о нем, — едко заметила она. — Судя по твоим словам, Мейсон проваливал все последние дела.
Тиммонс стыдливо опустил глаза:
— Ну что ж, не скрою — иногда я бывал к нему несправедлив. Но ведь, согласись, Мейсон был твоим достойным противником. Кому, как не тебе должно быть известно, что он очень хороший юрист. Эта Лили Лайт получает в его лице весьма приличного советника. Да и потом, он ведь покидает окружную прокуратуру не просто так, а с огромным шумом. Хотя меня это уже не пугает — после того, как журналисты поближе ознакомятся с его проповедями, им, наверняка, станет ясно, что его заявления не стоит расценивать иначе, как пустые слова. У Мейсона ведь все равно нет никаких документов.
Джулия кисло посмотрела на экран, с которого по–прежнему рассказывал о чем‑то возвышенном Мейсон Кэпвелл:
— Между прочим, Кейт, я была на этой пресс–конференции, — заметила она. — Но мне не показалось, что Мейсон свихнулся. По–моему, это его очередной розыгрыш. Слишком уж неестественно все это выглядит. Не знаю, что будет дальше, но сейчас у меня складывается такое впечатление, что ему просто стало скучно жить и захотелось как‑то развлечься.
Тиммонс отмахнулся от нее:
— Розыгрыш? Да нет, не думаю, — насмешливо протянул он. — По–моему, Мейсон затеял все это серьезно. Тебе это должно понравиться — противостояние закончено, твой противник ушел в отставку. Теперь ты сможешь вздохнуть свободно.
Он выглядел таким оживленным, что Джулия невольно поежилась.
— Банкет состоится, когда шум от скандала стихнет, — уныло прокомментировала она. — Не нравится мне все это. Подобные истории случались уже неоднократно, и всякий раз дело заканчивалось шумным разбирательством. Наверняка, эта Лили Лайт — еще та штучка. Помнится, я встречала немало упоминаний о подобных особах в судебных архивах. Они выбирают доверчивых поклонников, а потом объявляются где‑нибудь на Гавайских островах, швыряя деньги налево и направо.
Тиммонс хитро улыбнулся:
— Кстати, по этому поводу у меня есть к тебе небольшое дело, — сказал он. — Точнее, это даже и не дело — я просто хочу, чтобы ты сейчас кое с чем ознакомилась.
Он раскрыл лежащую перед ним папку и, достав из конверта фотоснимок, придвинул его к Джулии:
— Взгляни, как тебе это понравится? — он едва сдерживал смех.
Джулия посмотрела на фотографию и едва не уронила челюсть на стойку бара:
— Невероятно, — прошептала она, — какое поразительное сходство. Неужели такое бывает?
Тиммонс радостно потер руки:
— Еще как бывает!
— Да–а, — Джулия по–прежнему не могла придти в себя, — какое все‑таки поразительное сходство.
Она едва заметно вздрогнула, услышав за своей спиной голос Круза Кастильо:
— Джулия, ты, кажется, хотела меня видеть? Торопливо положив фотографию на место и захлопнув папку, она повернулась к Крузу:
— Да, — без особого энтузиазма сказала она. — Здравствуй, Круз. Боюсь, что новости у меня для тебя не очень радостные.
Она повернулась к окружному прокурору и протянула ему папку:
— Спасибо, Кейт, мне было очень весело. А сейчас извини, я должна поговорить с Кастильо.
Тиммонс, прыская от смеха, снова воззрился на экран телевизора:
— Хорошенькая парочка, — пробормотал он. — Тут уж хочешь не хочешь, а поверишь в переселение душ.
Тем временем Круз и Джулия проследовали к свободному столику в зале ресторана.
— Что случилось? — озабоченно спросил Круз.
Джулия казалась очень взволнованной:
— Это весьма важно для тебя, Круз, — сказала она таким тоном, что Круз поневоле нахмурился.
— Я внимательно слушаю, — сказал он.
Джулия как‑то боязливо оглянулась по сторонам, словно боялась, что их подслушивают:
— Я только что была в больнице, — доверительно наклонившись к Кастильо, сообщила она. — Мне разрешили поговорить с Сантаной.